Очень рождественский матч-пойнт - Анастасия Уайт

разливается тепло, отчего я чувствую себя невесомой. Он старше меня на шесть лет и всегда относился ко мне как к младшей сестре. Я обожаю его как брата. Но, по правде говоря, я больше общаюсь с Невой, чем с самим Романом.

Когда он наклоняется и шепчет, что Невея снова беременна, я притворяюсь удивлённой и быстро обнимаю его. Ни за что не признаюсь, что его жена проболталась об этом как раз перед моим отъездом в Доху.

Мы с Романом болтаем, и разговор лёгкий, спокойный. Приятно просто говорить, не нужно ничего из себя изображать.

Я улыбаюсь, моя поза расслаблена. Так было до тех пор, пока чей-то голос не врывается в наш разговор, привлекая наше внимание.

Тон мужчины низкий, его голос звучит лениво-протяжно.

— Мы в Америке. Может, переключитесь на английский, чтобы остальные не чувствовали себя лишними?

Что за чёрт?

Раздражённая, я поворачиваюсь к источнику этого дерьмового замечания и тут же встречаюсь взглядом с уже знакомыми кристально-голубыми глазами и той самой ухмылкой.

— В чём твоя проблема? — спрашиваю я отвратительно красивого парня.

— Моя проблема? Вы разговариваете на языке, которого я не понимаю. Как я могу знать, вы не оскорбляете остальных? — дразнит он, явно довольный собой и своей чушью.

Я хмурюсь.

— Неужели у тебя так мало веры в своего товарища по команде? — Он быстро протрезвел от таких слов, и его реакция бесценна, но я не отступаю. — Думаешь, он стал бы оскорблять тебя за твоей спиной?

— Да, Хейз, — вступает Роман, скрестив руки на груди. — Я бы тоже с удовольствием услышал ответ на этот вопрос.

Стиснув челюсти, Хейз с ненавистью смотрит на меня. Когда он снова переводит взгляд на Романа, его черты смягчаются.

— Прости, друг. Я просто пытался поддеть твою подругу. Очевидно, шутка не сработала. Ты же знаешь, я уважаю тебя. Это никак не было ударом в твою сторону.

— В следующий раз постарайся лучше, — ворчит Роман. — Есть тысяча способов привлечь внимание девушки, не оскорбляя её.

Хейз фыркает.

— Её внимание — последнее, чего я хочу.

Мне не должно быть дела до слов, которые вылетают изо рта этого мудака, но это замечание бьёт слишком близко к сердцу.

— Точно так же, как мне не нужно твоё, — заявляю я. — В следующий раз, когда будешь подслушивать, ты узнаешь, что тебя оскорбляют, если услышишь «Idi na huyi», потому что это значит «Пошёл на хуй». Хорошего дня.

Весь стол взрывается смехом.

Я прикусываю нижнюю губу, пытаясь сдержать улыбку, и в этот момент мой взгляд встречается с парнем, сидящим рядом с Хейзом. Клянусь, этот мужчина сошёл прямо с рекламного постера для сёрферов. В нём всё — солнце и волны. Светлые волосы, которые отказываются лежать ровно, кожа цвета загара и тёплые карие глаза. Он огромный. Намного крупнее Хейза, который более стройный. Широкие плечи, мускулистая грудь — такая комплекция, которая принадлежит тренажёрному залу.

Но черта, которая привлекает моё внимание, — это его искренняя улыбка.

Боже. Что я делаю?

Я моргаю, прерываю зрительный контакт и украдкой взглядываю на Хейза. Его щёки красные, он покусывает внутреннюю сторону нижней губы и смотрит прямо перед собой.

Блондин рядом с ним продолжает оценивать меня.

Я заглядываю через плечо, проверяя Хлою. Она всё ещё за нашим столиком, её внимание приковано к экрану телефона. Я возвращаюсь к разговору с Романом, спрашиваю, не будет ли он против позже представить её команде, и он соглашается.

Когда я возвращаюсь к столу, обнаруживаю, что наши блюда уже принесли. Пока я стою рядом со своим стулом, кожа покалывает, а пульс учащается. Опять за мной наблюдают. Садясь, я заглядываю через плечо. И действительно, я ловлю на себе чей-то взгляд. И не один.

За мной наблюдает не только красавец-блондин, но и Хейз.

Они не могли бы выглядеть более по-разному, и каждый из них чертовски красив по-своему. Их внимание заставляет моё сердце пропускать удар, а щёки — теплеть. Когда у меня там тоже сжимается, я понимаю, что у меня проблемы. Я уезжаю в Тахо через две недели, где планирую спрятаться в домике в лесу, чтобы привести мысли в порядок перед Австралией. Никаких отвлекающих факторов. Никаких отклонений от маршрута. И уж точно никаких хоккеистов.

По крайней мере, так я говорю себе.

Глава 2

Я хочу пригласить её на свидание.

Логан

Хейз кипит от злости, пока рыжеволосая уходит. Я же, с другой стороны, с трудом сдерживаю смех. Он мой лучший друг, но он заслужил, чтобы его поставили на место после того, как он проявил к ней неуважение. Её разговор с Романом не был его делом.

Хотя не могу сказать, что мне самому не интересна эта девушка.

Я смотрю на Романа.

— Кто это?

Он откладывает телефон и встречается со мной взглядом.

— Подруга.

— Ты её не узнаёшь? — спрашивает Колтон Томпсон, центральный нападающий и капитан нашей команды. Его знающая улыбка говорит мне, что я что-то упускаю, но я искренне никогда раньше не видел эту девушку.

— Нет. А должен был?

Дрейк Бенсон, наш правый крайний нападающий, смеётся.

— Парень явно ничего не смыслит в теннисе.

Я оцениваю каждого из ребят, хмурясь.

— Она… теннисистка?

— Ага, — кивает Роман. — Одна из лучших. Она входит в первую десятку рейтинга Женской теннисной ассоциации.

— Ого. Я и понятия не имел. — Я склоняю голову набок. — А откуда ты её знаешь?

Роман почёсывает бровь.

— Я познакомился с Яной, когда она переехала в Санта-Клару, года четыре назад, наверное? Она из Беларуси, как и я, и мы быстро нашли общий язык. Когда ты так далеко от дома, здорово иметь друга со схожим прошлым. Можно вспоминать места, которые мы любили посещать в детстве. Всё в таком духе.

— Понимаю, — я обнимаю Хейза за плечи, заставляя его вздрогнуть. — Мы с Кэмденом лучшие друзья с детского сада. Даже годы, которые мы провели порознь в колледже, а потом в НХЛ, не испортили нашей дружбы.

— Ну ты и сопляк сентиментальный, — хмыкает Кэмден. Он отталкивает меня и пристально смотрит на Романа. — И прости за то, что я сказал. Я не хотел тебя обидеть. Я просто хотел немного позлить ту девчонку.

— Забей. Всё в порядке. — Роман усмехается. — Яна тебя хорошенько проучила.

После этого разговор переключается на другие темы. Сначала я пытаюсь слушать, но вскоре ловлю себя на том, что снова смотрю на ту девушку — Яну. Она сидит за столиком недалеко от нашего, напротив неё брюнетка. Сияние, исходящее от неё, пока они разговаривают