Затерянные в метели - Мег Джонс

Пьер продолжал исчезать, иногда чтобы рявкнуть на осветителя или поспорить по телефону. Он раздвигал мои границы, ставил нас с Сиенной в самые странные и неестественные позы, кричал на нас, чтобы мы двигались быстрее, давали ему больше, не уточняя, что на самом деле означает «больше».

— Ладно, давайте закругляться, — объявил он, возвращаясь в комнату с таким видом, словно это место принадлежало ему. — Еще одна попытка. Ты. — Он ткнул пальцем прямо в мою сторону. — Избавься от шубы.

Зал замер, ожидая, сделаю ли я это, когда он направился к задней части съемочной площадки. Но я уже не могла терпеть. Пьер всю ночь раздвигал границы дозволенного — давил на меня — и теперь он хотел, чтобы я разделась больше, чем мы договаривались, не посоветовавшись с моим агентом или даже с журналом. Дело было не в искусстве или профессионализме. Речь шла о контроле, который я отказалась уступить.

Я и раньше имела дело с такими придурками, как он, но никогда не чувствовала себя настолько незащищенной, никогда ассистентка стилиста не была моим единственным защитником.

— Нет. — Я стояла твердо, расправив плечи, сжимая пальцами мех.

Он остановился на полушаге, обернувшись через плечо.

— Что ты сказала?

— Нет. — Я сглотнула, твердо отстаивая свою позицию. — Я не собираюсь ее снимать.

— Я фотограф! — Он хлопнул себя рукой по груди, повысив голос. — Если я говорю тебе что-то сделать, ты, черт возьми, это делаешь.

— Или что?

— Прошу прощения?

— Что ты собираешься делать? — Я настаивала, мой тон был спокойным, контролируемым, непоколебимым.

Последовавшая за этим тишина была оглушительной. Никто не осмеливался пошевелиться или произнести ни слова. Внимание было приковано к нам. Остальной персонал явно хотел закончить это дело как можно скорее. Они и так выбивались из графика, им нужно было вернуться домой к семьям. Я не стоила таких хлопот.

— Я тебя уволю, — выплюнул Пьер. Он слишком привык пользоваться преимуществами, заставлять моделей делать все, что ему заблагорассудится.

Но я больше не была девушкой, которой он мог манипулировать.

Я встречала слишком многих, кто думал, что они могут. Такие кастинг-директора и модельеры, как он, готовы поклясться, что ты их следующая муза, пока они не снимут с тебя одежду. Самоуверенные знаменитости, актеры и теннисисты, которые обещают тебе весь мир, но к тому времени, как расстаются с тобой, забирают с собой лучшую часть тебя.

Мне это надоело, я был совершенно разбита, устала улыбаться сквозь боль. Наконец-то у меня не осталось вежливых фраз, которые я могла бы использовать вместо того, чтобы кричать то, что я действительно хотела сказать.

Я холодно улыбнулась.

— Продолжай, но если ты думаешь, что уволить меня — моя самая большая проблема, ты ошибаешься. Мой агент подаст жалобу в журнал, и у тебя будут проблемы поважнее, чем то, что я не снимаю шубу.

Он подошел ближе, его лицо оказалось в нескольких дюймах от моего.

— Сними ее.

— Нет.

— Тогда убирайся с моей гребаной площадки! — заорал он, вены на его шее вздулись.

— С удовольствием. — Я посмотрела на Сиенну, указывая на фотографа позади меня, который, судя по звукам, быстро пинал и крушил съемочную площадку. Я говорила тихо, наклонившись к ее уху. — Не позволяй ему командовать собой. — Я отстранилась, глядя ей прямо в глаза, чтобы она могла увидеть, насколько я серьезна. Каким бы новечком она ни была, модели должны были защищать друг друга.

Она быстро кивнула, сжав губы, пока он продолжал бушевать.

Звук того, как он ломал свою собственную площадку, эхом отдавался позади меня, когда я уходила с высоко поднятой головой.

— Что ж, все прошло примерно так, как я и ожидала, — сказала ассистентка, догоняя меня.

Я горько рассмеялась.

— Честно говоря, я удивлена, что ему не потребовалось больше времени, чтобы выйти из себя.

— Твоя одежда там, где ты ее оставила. — Она указала в сторону раздевалки. — Я предлагаю тебе быстро сбежать.

Я сделала, как она сказала, сняв шубу и «бикини», прежде чем натянуть простые джинсы и кашемировый джемпер.

В конце концов, с меня было достаточно. Не только из-за сегодняшнего дня, но и из-за всей этой индустрии. Из-за того, как все смотрели на меня, когда я противостояла Пьеру. Как они на съемочной площадке стояли в стороне и позволяли ему орать на меня, как на пустое место. Гримаса, которая появлялась, когда я говорила, что через несколько недель мне исполнится тридцать, как будто я смотрела в дуло пистолета. Я знала правду. Им нужны были девушки, которых они могли использовать, с высокими скулами и полным отсутствием характера, а я больше не была такой.

— Ты собираешься куда-нибудь на Рождество? Держу пари, что такой, как ты, есть куда сходить? — спросила она из-за занавески, явно пытаясь завязать более приятную беседу.

Вопрос задел сильнее, чем я ожидала. Я отклоняла все приглашения: ужины, отпуск, даже предложение провести неделю на Багамах. И в то время как все мои лондонские друзья отправились в свои маленькие каникулы на горнолыжные курорты или вернулись к семьям, теперь меня не ждало ничего, кроме пустого дома.

Часть меня уминала при мысли о продолжительном пребывании в одиночестве, без работы, поглощающей мои дни, без друзей, заполняющих мои ночи. Раньше я процветала в этой индустрии, была молодой и готовой на все, чтобы добиться успеха. Бесконечные вечеринки, платья и съемки, поздние вечера в «у Изабель». Теперь все это было похоже на игру в переодевания, к которой я слишком привыкла.

Может быть, если мои друзья смогли совершить паломничество домой, то и я смогу. Но после стольких лет отсутствия я задалась вопросом, где мой дом. В детстве родители на каждые каникулы отправляли меня погостить к бабушке. Воспоминания о теплых летних днях и долгих, пронизывающих зимних ночах, проведенных в Кэрнгормсе, суровом горном массиве Шотландского нагорья. Я не чувствовала себя здесь как дома, но, вероятно, была ближе к этому, чем где-либо еще. Я давно уже не была там, но идея была многообещающей. Спрятаться где-то в маленьком уютном коттедже с ревущим огнем. Может быть, глубокая ванна. Никаких камер. Просто тишина. Может быть, я вспомнила бы, как звучит мой собственный голос.

Рождество могло бы стать именно тем, что мне было нужно.

— Я еду в Шотландию, — сказала я, выходя из-за ширмы с новообретенной решимостью. — Там тихо. Зима. Как раз то, что мне нужно. — Я представила маленький городок, который так хорошо знала, окружен заснеженными пирамиды из камней, и меня охватило легкое волнение.

Никаких заголовков. Никаких папарацци. Никто не смотрит на меня так,