Бури ярости - Изабелла Халиди

пожалуйста, теперь, кто из нас чересчур драматичен, — она повернулась к Микелле, тихо пробормотав себе под нос: — Мне нужно кое-что расследовать. Ты собираешься мне помочь или нет?

Женщина-воин оглядела ее, заметив серьезное выражение лица Дуны.

— Ты на самом деле подумываешь о том, чтобы не идти сегодня вечером, — она опустила намыленные руки. — Ну, по крайней мере, скажи мне, ради чего ты готова рисковать своей шкурой, и, может быть, я просто подумаю о том, чтобы присоединиться к тебе.

Она покачала головой, не давая ни малейшего шанса, чтобы деликатная ситуация достигла не тех ушей.

— Тебе просто придется довериться мне. Кроме того, ты у меня в долгу, я — причина, по которой ты до сих пор жива.

Темноволосая женщина скрестила руки на груди, ее брови сошлись близко друг к другу.

— Ты собираешься напоминать мне об этом всякий раз, когда тебе что-нибудь от меня понадобится?

Широко улыбаясь, пара вышла из ванной, возвращаясь в свои жилые помещения.

ГЛАВА

2

Ночь выдалась теплой, как обычно в восточном королевстве Континента. Однако что было в высшей степени необычно, так это бесчисленные экипажи, запряженные лошадьми, и слоны с кабинами для верховой езды, которые можно было увидеть въезжающими в королевский двор в рамках подготовки к празднествам. Казалось, что здесь присутствовал весь высший класс Бакара, и шествию гостей, казалось, не было конца.

Дуна и Микелла привели себя в порядок, как от них и требовалось, не желая, чтобы Соня что-то заподозрила и наказала их еще до того, как у них появилась бы возможность осмотреть обширную территорию дворца.

Они бы выжидали, пока не представился подходящий момент, когда они вышли бы из гарема и все взгляды были бы прикованы к празднеству.

Однако была еще более серьезная проблема, которая беспокоила Дуну.

С момента прибытия в Навахо она испытывала странное тянущее ощущение в районе сердца, как будто к ее органу была привязана ниточка, за которую продолжала дергать невидимая рука, дергая ее, когда она меньше всего этого ожидала. С течением недель это становилось все более настойчивым, иногда доходя до такой степени, что Дуне казалось, что ее сердце вот-вот выскочило бы из грудной клетки.

Как сейчас, когда они вдвоем стояли в длинной очереди, ожидая, когда их осмотрела бы сама старшая медсестра, что заставляло ее нервничать еще больше, чем было необходимо.

На всех женщинах были похожие ансамбли из укороченных бюстгальтеров ручной работы, расшитых бисером, которые открывали руки и живот и сочетались со свободными брюками, обтягивающими талию и лодыжки.

Наряд Дуны был ярко-голубого цвета, настолько насыщенного, что напоминал лазурный оттенок Бескрайнего моря. Ее лицо было покрыто металлической вуалью, украшенной бесценными сапфирами, которая удерживалась на месте золотой цепочкой для лица и головы, ее длинные шоколадные локоны каскадом ниспадали на спину. Не менее ослепительная цепь обвивала ее бедра, роскошные драгоценные камни сверкали в ярком свете дворца. Ее карие глаза были подведены тушью, губы накрашены ярким рубиновым оттенком.

Она была воплощением чистого эротического блаженства, предназначенного для того, чтобы привлечь похотливый взгляд наследного принца.

Однако у Дуны были другие планы.

Она не присутствовала бы на сегодняшнем празднестве и не позволила даже рассматривать себя при выборе наследником личной наложницы.

Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, она присоединилась к процессии вновь прибывших. Микелла уже шагала впереди нее, ее не менее чарующий наряд цвета фуксии сверкал, когда она двигалась вместе с толпой взволнованных женщин.

Она потерла грудь, направляясь к великолепному залу, переполненному гостями, пытаясь хоть немного снять напряжение. Казалось, от этого становилось только хуже, как будто движения подожгли внутри нее фитиль, отчего теперь она сгорала изнутри.

Черт возьми, сейчас не время.

Она должна была сосредоточиться на предстоящей миссии.

Хор громких трубных звуков разнесся по залу, когда они покинули территорию гарема и вошли в главный вестибюль приемной в Дасан-холле.

Все движение прекратилось, когда каждая пара глаз обратилась к бесконечному потоку соблазнительниц. Толпа расступилась, пропуская их на обширный выложенный плиткой пол перед королевским подиумом, на котором стояло золотое слоновье сиденье, на котором восседал наследный принц в ожидании щедрых даров плоти.

Внезапная боль пронзила грудь Дуны, когда она поравнялась с последней из женщин, потеряв равновесие, и когда она приготовилась раствориться в толпе, чье внимание было приковано к наследнику и его уважаемым гостям.

Она судорожно втянула воздух, ее легкие с трудом касались ребер.

В ее голове эхом отозвался глухой удар, затем еще один. Схватившись руками за голову, как тисками, она отчаянно пыталась выдавить пульсирующую боль из своего черепа. Она закрыла глаза, согнувшись пополам, ее колени коснулись пола, присоединяясь к волне кланяющихся женщин.

Превозмогая боль, она огляделась. Все по-прежнему стояли на коленях. Ей пришлось бы подождать, прежде чем сбежать — она не могла рисковать привлекать к себе внимание в таком состоянии.

Стиснув зубы из-за все еще продолжающегося давления в голове, она потратила время, чтобы внимательно осмотреть местность.

Богато украшенный куполообразный потолок и скульптурные колонны простирались над глазурованным кафельным полом и витражными окнами, в то время как бесчисленные бесценные произведения искусства свисали с покрытых замысловатой резьбой стен. Казалось, другого входа в приемную не было, как будто она была предназначена для того, чтобы держать посетителей внутри, у которых не было другого выбора, кроме как оставаться там до тех пор, пока королевская семья не разрешила бы им уйти.

Дуна не могла как следует разглядеть Микеллу, казалось, что женщина растворилась в благоговейной массе пленительных самок. Предоставьте ей самой отказаться от их соглашения.

— Уважаемые гости! — объявил церемониймейстер, и все звуки смолкли, когда толпа впитала его слова. — Мы приветствуем вас на презентации наших самых драгоценных украшений, — он развел руками, и его богатый баритон разнесся над сотней коленопреклоненных женщин, — наших самых потрясающих дополнений к личному гарему наследного принца.

Хитрая усмешка появилась на его змееподобных чертах лица, его темно-миндалевидная кожа заблестела в мягком свете дворцовых ламп, золотые глаза озорно заблестели.

Пульс Дуны бешено заколотился, когда удары барабана разнеслись по нарочитому пространству, земля задрожала у нее под ногами. Она осмелилась бросить взгляд на трибуну, где восседал принц Фаиз, его глаза блуждали по своим новым блестящим вещам. Его окружали трое мужчин, все сидели в роскошных креслах из бархата и золота, их лица были слишком далеко, чтобы их можно было узнать с того места, где она оставалась, приклеенная к плиткам пола.

Музыка звучала ровно, пока выводили первую женщину и представляли наследнику Навахо. Он склонил к ней голову, его копна каштаново-черных кудрей мягко