Баллада о зверях и братьях - Морган Готье

— Где принцесса? — вырывается у меня.

Все три взгляда устремляются на меня.

Дядя улыбается, когда она появляется из-за его спины.

— Шэй и я прекрасно побеседовали. И раз уж на то пошло, она может оставаться в Троновии столько, сколько пожелает, — говорит дядя Сорен, останавливая взгляд на Никсе, который тут же вскакивает с места. — Никс, я решил, что ты станешь личным телохранителем принцессы на всё время её пребывания здесь. Если с ней что-то случится, ты будешь нести личную ответственность.

Глаза Никса расширяются.

— Я? А как же Атлас?

— В отличие от тебя, племянник, оба твоих старших брата уже при деле. Так что тебе не помешает немного ежедневной ответственности. Особенно учитывая тот бардак, который ты устроил в местном баре накануне отплытия в Мидори.

Никс закатывает глаза, поднимает голову к потолку и стонет:

— Де-е-е-мон.

— И раз уж я оплатил убытки, то ожидаю, что ты вернёшь долг.

— Есть, сэр.

— Отлично, — дядя одобрительно кивает. — Теперь, когда всё решено, Шэй, если тебе что-то понадобится, абсолютно что угодно, просто скажи.

Она улыбается, и у меня ёкает сердце.

— Спасибо.

Дядя Сорен сужает глаза, глядя на нас.

— Не теряйте бдительность, — говорит он, собираясь подняться по лестнице, но останавливается, оборачиваясь. — И я ожидаю видеть вас всех на Празднике Урожая.

— Мы придём, — заверяю я его.

— Хорошо, — он машет рукой сыну. — Пойдём, Ронан, нам нужно многое обсудить.

Не колеблясь ни секунды, Ронан бежит вверх по ступеням, проходя мимо Шэй на середине пролёта. Он останавливается, берёт её руку и целует. Раздаются шепотки и смешки, и когда она улыбается ему, у меня сжимается сердце. Я резко дёргаюсь вперёд, но Никс прижимает ладонь к моей груди, удерживая меня на месте. Когда мой кузен отпускает руку Шэй, он спешит вслед за отцом и вскоре исчезает из виду.

Как только её глаза встречаются с моими, я чувствую, как облегчение захлёстывает меня. Она не сидит в камере. Её не отправляют на корабле в Мидори. Её не держат в замке как пленницу без титула. Она в безопасности.

— Наконец-то, Китарни, — говорит Никс, обняв её за плечи и притягивая к себе в объятие. Где-то в глубине души я завидую, что не могу сделать того же, но сохраняю дистанцию. Знаю, она предпочитает именно это.

— Раз уж ты мой телохранитель, входит ли в твои обязанности забота о моём питании? — поддразнивает она. — Потому что я умираю с голоду.

— Я тоже, — Никс отпускает её и направляется к выходу. — Уверен, Финн уже готовит ужин.

— Прекрасно.

Когда они подходят ко мне, я разворачиваюсь и иду рядом с ними к ожидающей нас карете.

— Что там произошло?

— Я заключила сделку с вашим королём, — спокойно отвечает она, и по какой-то причине у меня что-то сжимается в груди.

Мягко хватаю её за руку и поворачиваю лицом к себе.

— Какую сделку?

— Ваш король предоставит мне доступ в Калмару и Школу Магии, — по её лицу я понимаю, что она что-то не договаривает, но я не из тех, кто отступает перед откровенным разговором.

— В обмен на что?

Она прикусывает нижнюю губу, и я понимаю — она раздумывает, насколько откровенной стоит быть со мной. Я видел это выражение на её лице столько раз за последние недели, что сбился со счёта. Однажды она не будет колебаться делиться такими вещами. Однажды я стану тем, к кому она будет приходить с каждой радостной или тяжёлой новостью.

— Если ты окажешься прав насчёт Бастиана, и он освободит Дрогона, я согласилась сражаться на стороне вашего короля, если начнётся война.

— Сражаться? — у меня перехватывает дыхание, сердце пропускает удар. — Ты понятия не имеешь, что такое магическая война. Тебя убьют на передовой.

— Вдохновляюще, — фыркает она, морщась.

— Я не хочу быть грубым, но это твоя реальность. Если ты хоть раз ступишь на поле битвы, ты не уйдёшь с него. Чтобы овладеть магией, нужны годы. А ты знаешь о своей силе всего две недели.

— Значит, остаётся надеяться, что мои наставники знают, что делают, — говорит Шэй так, будто это завершение разговора, и поворачивается к моему брату. — Если я не поем в ближайшее время, я стану невыносимой.

— Вот и всё? — ярость закипает во мне от её равнодушия. — Ты просто надеешься, что твои наставники справятся?

Она резко оборачивается, сузив глаза и высоко подняв одну тёмную бровь.

— Ты всерьёз думал, что я войду в тронный зал и не заключу никакой сделки с твоим королём?

— Все правители заключают сделки, принцесса, — цежу я. — Но ты хоть понимаешь, что предложила ему в обмен на немного обучения и доступ к древним записям в библиотеке? Свою жизнь! Ты предложила свою жизнь!

— Это моя жизнь, и я могу торговать ею, не так ли?

Я хлопаю ладонью себя по лбу, сдерживая нарастающее желание взять её лицо в руки и поцеловать, надеясь, что она поймёт — я не пытаюсь управлять её поступками. Просто хочу, чтобы она осталась жива. Потому что, как бы я ни старался держать себя в руках, у меня есть к ней чувства. А видеть, как она умирает на поле боя из-за отсутствия навыков и подготовки — последнее, чего я хочу.

— Может, тебе действительно стоило согласиться на его предложение уплыть обратно в Мидори, — бормочу я, скорее себе, чем кому-либо другому. Это было едва слышное шептание, но она явно всё услышала, судя по её взгляду, полному удивления и слёз.

— Принцесса, я…

Она поднимает руку, прервав мои следующие, сбивчивые слова.

— Вот как, Атлас? Мне следовало просто сесть на корабль твоего дяди и уплыть в Мидори?

— Я не это имел в виду…

— Ах да? А что ты тогда имел в виду?

Тяжело вздыхаю, провожу пальцами по волосам, давая себе секунду подумать, прежде чем сказать что-то ещё. Обычно я всегда расчётлив в общении, говорю только то, что необходимо, и держу чувства при себе. Но с ней: либо я раню её, либо раскрываю слишком много и показываю ту часть себя, которую не должен. И честно, не знаю, что из этого хуже.

Когда я не отвечаю сразу, она фыркает, закатывает глаза и с шумом выходит через двойные двери к карете. Я глубоко вздыхаю, смотрю в потолок и собираю в себе силы держать руки при себе. Впереди нас, скорее всего, ждёт напряжённая поездка домой.

ШЭЙ

Я отказываюсь садиться рядом с Атласом и