Мистер Август - Николь С. Гудин

Пытаюсь читать план курса, но у меня не получается.

Я прочитала один и тот же абзац около пяти раз, и я все ещё не имею понятия, о чем он, все, на чем я могу сосредоточиться, это звук его, приближающегося все ближе и ближе, проходящего рядом с каждым студентом в комнате.

Я слышу, что он разговаривает с Бруком, что означает, что до нашей встречи остался всего один человек.

От мысли о его приближении у меня пробегают мурашки по коже.

— Не знаю, что ему показать, — ворчит Мэдди, открывая папку за папкой на экране. — Я одинаково ненавижу их все.

Я смеюсь.

— Как насчёт тех с цветами?

Она с отвращением морщит нос.

— Не те... Ты думаешь, он был бы не против вместо этого увидеть коллекцию моих селфи? Это и правда моя лучшая работа.

Веселясь, я качаю головой.

— Не уверена, что он имел в виду именно это.

— Нюдсы? — с надеждой спрашивает она с хитрой ухмылкой на губах.

— О, да, сделай это, и мы узнаем, по сиськам он или по задницам, — протягиваю я.

— Мисс Дженкинс, — раздаётся позади меня ровный голос, и мои глаза расширяются.

Дерьмо.

Я медленно поворачиваюсь на стуле, все время надеясь, что он не услышал замечания, которое я только что сделала.

Это было бы не самое лучшее первое впечатление. Ну, технически, второе впечатление.

— Привет, — пищу я.

Его взгляд блуждает по моему лицу, прежде чем остановиться на моих глазах. У него блестящие голубые глаза, которые, кажется, видят слишком много, когда смотрят в мои.

Моя рука дёргается в направлении сумки, и мне приходится бороться с желанием вытащить фотоаппарат и сфотографировать его. Я уверена, что ему это не понравится.

Уголок его рта приподнимается, полагаю, от веселья, и я понимаю, что у меня отвисла челюсть, когда я пялюсь на него своими жадными глазами.

Я захлопываю рот и мысленно подбадриваю себя тем, что буду значительно менее жалкой остальную часть семестра.

Его взгляд перемещается с моего лица на экран моего ноутбука.

— Что вы хотите мне показать, мисс Дженкинс?

Я открываю рот и чертовски надеюсь, что на этот раз из него не вылетит ничего о сиськах и задницах.

— Это моя последняя прошлогодняя коллекция, — говорю я, уставившись на экран.

Может быть, если я не буду смотреть на него, то мне будет не так трудно сосредоточиться на ясном выражении своих мыслей.

Он переваливается через мой стол, чтобы лучше видеть, и, милый младенец Иисус, теперь я чувствую его запах.

Это не хорошо.

— Можно? — спрашивает он, указывая на коврик для мыши.

Я киваю.

Он слегка сдвигает ноутбук в свою сторону и тянется за ковриком для мыши, при этом его рука касается моей.

Я отдёргиваю её, как будто он отругал меня, а оставшийся после прикосновения электрический разряд сумасшедше покалывает.

Я снова чувствую его взгляд на своём лице, но не смотрю на него.

Он слишком близко. Я совсем не чувствую, что контролирую себя.

Он щёлкает мышкой один раз, два раза, а затем снова, и снова, и снова, пока не просматривает каждое изображение примерно полдюжины раз.

— Снимки действительно хороши, — говорит он мягким и, возможно, немного удивлённым голосом.

— Спасибо, — застенчиво бормочу я.

Я знаю, что они хороши, потому что получила за них почти идеальные оценки, но то, что он говорит о них, вызывает у меня реакцию, которой никогда бы не было, если бы здесь все ещё была моя прошлогодняя преподавательница, которой было тридцать с чем-то лет.

— У тебя намётанный глаз, — говорит он мне, нажимая ещё несколько раз. — Я впечатлен.

Я рискую взглянуть на него, и он улыбается моей работе.

У меня перехватывает дыхание. Он и правда самый великолепный мужчина, которого я когда-либо видела.

— Какой из них твой любимый в этой коллекции? — спрашивает он меня.

Я тянусь к коврику для мыши, чтобы найти изображение, но вместо этого снова касаюсь его кожи.

Он отдёргивает руку и осторожно толкает мой ноутбук обратно в мою сторону.

Я чувствую румянец на своих щеках, поэтому опускаю голову, кликая несколько раз в поисках того изображения, которое всегда выделялось для меня больше всего.

— Этот, — говорю я, и мне противно от того, как звучит мой голос. Он хриплый и лёгкий, совсем не такой сильный и уверенный, как то, как я отношусь к своим фотографиям.

Я украдкой смотрю на него, пока он смотрит на мой экран.

Тревор и Мэдди обнимаются, а ночное небо над ними почти волшебное. Пара выглядят так, словно они единственные люди, оставшиеся в мире.

Он кивает головой, его губы снова дёргаются в улыбке, как будто я дала ему ответ, на который он надеялся.

— Я возлагаю на тебя большие надежды в этом семестре, Пэрри.

Я снова краснею, когда он проходит мимо меня и переключает своё внимание на Мэдди. И только когда урок заканчивается, и я встаю со своего места, то понимаю, что он назвал меня по имени.

Глава 3

Лиам

Последний студент выходит из комнаты, и я кладу руки на стол, наклоняя голову вперёд и тяжело дыша.

Я не знаю, что это была за херня, но я никогда не чувствовал такой связи, как чувствую сейчас.

Особенно с женщиной, которая, вероятно, лет на десять моложе меня.

Определённо не с такой запретной женщиной, как студентка.

Возможно, пока я проработал преподавателем всего один день, но я совершенно уверен, что подобные мысли строго осуждаются, а действия в соответствии с ними, вероятно, караются увольнением.

Находиться с ней в одной комнате в такой непосредственной близости было в сто раз интенсивнее, чем то, что я ощущал этим утром. Это было ошеломляюще. Мне никогда не приходилось так сильно стараться, чтобы ни на что не смотреть.

— Первое занятие настолько тяжёлое, да?

Я вскидываю голову, и мой взгляд останавливается на Линкольне.

Я скрываю своё внутреннее смятение за улыбкой.

— Что-то вроде этого.

Линкольн был моим другом с тех пор, как мы вместе учились в этом самом университете.

Именно он устроил меня сюда. Он преподаватель графического дизайна, и когда я решил, что хочу завести другой образ жизни, он потянул за кое-какие ниточки и устроил меня на эту краткосрочную работу.

— По крайней мере, у тебя в основном третьекурсники. Эти первогодки, чувак, они испытывают твоё терпение.

Я усмехаюсь.

— Нужно это запомнить.

— Если мне попадётся