Сделка, окрашенная кровью - Василиса Дрейк

еще оставалась часть уцелевшей кожи, поэтому я начала именно оттуда. Часть меня хотела отбросить мазь, вонзить ногти в раны и закончить то, что начали стражник. Разорвать его на куски. Отомстить.

Обнаженная плоть сочилась кровью, создавая темно-красное полотно. Если он был чудовищем, то кем же были стражники, которые сделали это?

Я прогнала эту мысль. Конечно, он заслужил это. И даже хуже. Кому было дело, что с этого ракурса, когда его красные глаза не попадали в поле зрения, он ничем не отличался от любого другого мужчины? Он был злобным существом. Я видела, на какую жестокость способны вампиры.

Но я продолжала осторожно втирать лекарство. Должно быть, это было невыносимо больно. Как он вообще мог стоять на ногах? Единственным признаком его дискомфорта было короткое шипение, прерванное в самом начале. Потом — тишина. А вампиры вообще дышат? Я чувствовала, как движется его грудь под моими пальцами, но он был нежитью. Они не нуждались в воздухе.

Нет, только кровь, кровь и кровь…

— Ты собираешься продолжить или просто всю ночь будешь дразнить меня звуком своего пульса?

Его слова были неторопливыми и дразнящими, словно кот играет с мышкой. И совершенно не соответствовали состоянию его спины. Этот голос вырвал меня из мрачных мыслей. Я продолжила свои действия, набрав еще мази и покрыв ею его спину широкими мазками. Хотелось побыстрее покончить с этим.

— Ты… ты не хочешь моей крови.

Тихое фырканье.

— Не понимаю, почему ты считаешь себя экспертом в этом вопросе. Ты рядом, и твой пульс бьется, как у кобылы на ее первом забеге.

— Ты не хочешь, — настаивала я. Он был в цепях, но это ничуть не успокаивало мои нервы. — Крысы питаются лучше меня. Вода, которую я пью, наполовину состоит из грязи. Моя кровь была бы ужасной на вкус.

— Учитывая, сколько крови я потерял, думаю, я не был бы слишком разборчив, — сказал он легкомысленно. — Наклонись поближе, и мы сможем это выяснить.

Я представила себе эту картину. Как я подаюсь вперед, а он вонзает в меня свои клыки.

Кровь, кровь и…

Меня чуть не вырвало. Я с силой захлопнула крышку бальзама. Я почти закончила, но даже если бы едва начала, то была бы на пределе. Пусть Нельсон хоть на месяц отправляет меня в туалет. Это будет лучше, чем провести еще хоть секунду в этой камере.

Я отступила, прижавшись к стене как можно ближе, пробираясь к выходу.

— Прежде чем уйти… Посмотри на меня.

Его слова не должны были меня остановить, но в голосе вампира звучал приказ. Я подчинилась, даже не успев осознать это.

Я не позволяла себе смотреть ему в глаза с того самого момента, как вошла в камеру. Несмотря на то, что его спина была разорвана, он стоял прямо, гордо. Его грудь была обнажена, и, хотя вся передняя часть была в синяках, это не скрывало рельеф его мышц. У него было тело воина. Странно для такого паразитического существа. Но его лицо… Даже в крови и в синяках его можно было назвать только красивым. Это была не нежная, царственная красота. Это была безжалостная красота, которую только подчеркивали порезы. Линия его челюсти была острой, отбрасывая тень на шею в свете факелов. Брови были белоснежными, как и волосы.

Его красные глаза заворожили меня.

— Сними с меня цепи. — В отличие от прежнего властного тона, он говорил тем же успокаивающим голосом, что и раньше.

Неужели он подумал, что я сумасшедшая?

Вот что я получила за то, что осмелилась заговорить с вампиром.

— Нет.

Он вскинул брови, как будто удивился.

— Сними с меня цепи, — приказной тон вернулся, обещая последствия в случае неповиновения.

На этот раз я не ответила. Я быстро собрала свои вещи и повернулась к выходу.

— Освободи меня от цепей, и я позволю тебе сбежать со мной, — прошипел он мне в спину.

Я с силой захлопнула за собой дверь камеры.

Глава третья

Я почти не спала. К тому времени, как я вернулась на одно из своих спальных мест — оставаться на одном месте слишком много ночей подряд было небезопасно — оставалось всего три часа до подъема. Как обычно, я быстро уснула. Независимо от того, каким был день, мне нельзя было упускать возможность поспать.

Но во снах меня преследовали пугающие красные глаза.

Когда я наконец проснулась, в Греймере было тихо. Моя утренняя рутина состояла в том, чтобы убрать единственное потрепанное одеяло, которое мне удавалось оберегать от остальных весь последний год. Это также означало, что я находилась далеко от тепла кухни.

От холодного каменного пола тюрьмы тело всегда ломило, даже спустя столько лет. Спина ныла. Плечи были напряжены. Уход за собой сводился к тому, чтобы похрустеть шеей и провести пальцами по волосам, убирая с них паутину.

Пустота в желудке была моим частым спутником. Не было смысла тащиться на кухню за завтраком. Если я пыталась взять что-нибудь свежее, меня неизбежно отталкивали локтями, и я не успевала вовремя приступить к своим делам — что приводило к неприятностям — и обычно все равно оставалась ни с чем.

Я была тощей, поэтому не могла толкнуть их в ответ. Лучшим решением было держаться подальше, что я и делала.

У меня не было времени, которое можно было бы тратить напрасно. По крайней мере, заключенные-ведьмы могли позволить себе такую роскошь — поспать подольше. Мне не так повезло. Пустоты2, осужденные за преступления и по несчастью попавшие в Греймер, не сидели в камерах — они служили. Родившись без магии, мы были единственными, кто физически мог выдержать работу в Греймере. Ни одна из пустот добровольно не соглашалась жить без удобств, которые давала магия. Ведьмы были не единственными заключенными здесь.

Я пошла проверять свои крысиные ловушки, которые смастерила из кусков полусгнившего дерева, обрезков веревок и металлических обломков. Они работали бы гораздо лучше, если бы у меня была хоть какая-то приманка для крыс. Без нее я ловила максимум трех в удачный день.

Создав первый прототип, я обратилась к Нельсону. Тогда мне было лет девять, может, десять. Я отвела Нельсону роль наставника, лидера, и даже думала, что он будет мной гордиться.

Вместо похвалы, он вырвал прототип из моих маленьких рук, бросил на пол и раздавил ногой. Конечно, ловушка сработала, как и задумывалось, и его нога застряла. Нельсон взвыл от боли, а я была настолько удивлена, что даже рассмеялась.

После этого он избил меня. И я поняла, что