Осенняя ведьма. Выжить в тёмной академии! - Инна Владимировна Дворцова

― Всё так страшно? ― обняв её тихонько спросила я.

― Ещё страшнее, ― всхлипнула она. ― В Лавенгуше до сих пор сохранились традиции средневековья. Никаких магофонов, современной одежды. Практикуются телесные наказания.

― Мам, ты говоришь как гид, ― усмехнулась я.

― Ещё бы, Григорий же там учился.

От этой новости у меня закипели мозги. Как же мало я знаю о своём отчиме. Катастрофически мало. Зато теперь понятно, каким образом ему удалось впихнуть меня в Лавенгуш.

― Не так-то просто туда попасть, дорогая. В определённом смысле тебе невероятно повезло. Если бы ты была тёмной ведьмой

― Григорий сказал, чтобы я развивала тёмную сторону дара.

― Не ведает он, что говорит

― Мне кажется, что наоборот слишком уж ведает, ― я уткнулась лицом в колени мамы. Она гладила меня по голове, и казалось, что как в детстве, все проблемы отступят.

― Как мне быть, мам?

― Постараться выжить, Яра. Это единственный совет, который я могу тебе дать.

Не выдержав напряжения, я заплакала. Слёзы катились по щекам и прятались в ткань маминой юбки.

― Не плачь, Яра, ты разрываешь мне сердце.

Она гладила меня по волосам, шепча что-то незначительное, но жутко успокаивающее. Я расслабилась, беды отступили на второй, а потом и на третий план. Я почти заснула под ласковыми мамиными руками.

― Яра, я запишусь на аудиенцию к императору, ― вдруг выпалила мама на одном дыхании. ― Он не сможет не принять вдову Владимира Туманова.

― Ну, зачем? ― Испугалась я последствий для мамы. ― Что ты ему скажешь?

― Как это что? ― Возмутилась она. ― Ты лучшая в своём выпуске, блестяще сдала вступительные экзамены в нашу родную академию и вдруг за несколько дней до начала занятий тебя отправляют к чёрту на рога.

― Мам, академия здесь ни при чём, скорее всего, ректор Лавенгуш, посуетился, чтобы заполучить такого редкого мага.

― Но, Яра…

― Две мои сестры учатся в нашей академии. Маги зимы и лета, а спорный дар осени решили отдать в тёмную академию.

Как же я не хотела, чтобы мама нервничала, переживала. Ей нельзя волноваться. А отчим, кажется, делал всё, чтобы загнать её в могилу. Но тогда никто не будет стоять между мной и им.

― Твои оправдания притянуты за уши, неужели ты сама попросилась в эту академию.

Я открыла было рот, чтобы согласиться, но мама меня опередила:

― Ты можешь лгать кому угодно, но только не своей матери. Что-то произошло между тобой и Григорием, ― она схватила меня за плечо, и я непроизвольно охнула. Пальцы отчима оставили болезненные отпечатки. ― Говори, Яра!

― Не могу, мам, не могу, не спрашивай, пожалуйста.

― Он к тебе приставал, ― вскочила она на ноги, готовая бежать и сражаться за свою дочь.

― Какие глупости, нет, конечно, ― без зазрения совести солгала я. ― Почему тебе именно это пришло в голову?

― Знаешь, может, и к лучшему, что ты едешь в Карпаты. Подальше от этого дома. От Григория.

Я смотрела на неё с широко раскрытыми глазами. Неужели и мои сёстры прошли через приставания отчима? Иначе откуда мама знает.

― Но ещё и подальше от тебя, ― привела я веский довод.

― Да, конечно, но вот что я тебе скажу, девочка моя, ― мама решилась мне поведать компрометирующие отчима сведения, ― Григорий…

― Вот вы где, ― на пороге комнаты появился отчим. ― Мелания, любовь моя, а я тебя обыскался.

Он цепким взглядом осматривал меня и маму, словно ища следы преступления.

― Твой вызов и разрешение на обучение, ― положил передо мной пухлый конверт.

― Спасибо, Григорий Аполлонович, ― пролепетала я.

― Меланья, прощайся с дочерью, завтра на рассвете она уезжает, ― так и не дал нам поговорить отчим.

Под его пристальным наблюдением мама обняла и поцеловала меня.

Что мне хотела сказать мама? От чего предостеречь? Или всё это мои домыслы?

― Береги себя, Яра, ― сказала она на прощание. ― Запомни, безвыходных ситуаций не бывает и всё делается только к лучшему.

Смертельное обучение ― определённо счастливый поворот в моей судьбе.

Глава 4

― Дарина, привет, это я, ― позвонила я сестре, как только за отчимом закрылась дверь.

Нужно уезжать. Немедленно, пока он не вернулся.

― Яра? Ты уже в городе?

― Нет, меня в последний момент перевели в тёмную академию. В Карпаты.

― Офигеть! Как так-то? Я завтра же пойду к ректору.

― Не стоит, я не удивлюсь, что в ректорате лежит моё заявление на перевод.

― Даже так?

― Расскажу при встрече. Меня с вещами нужно забрать из дома. Срочно.

― У меня нет машины. Сейчас на сервисе.

― Дара, я уже собралась и не могу ждать.

― Не паникуй. Если такая срочность, то выходи к воротам. А я позвоню Миле или приеду на такси.

Камень с души упал. Сёстры меня вытащат и придумают, что мне делать дальше.

Открыла окно и выпустила своего фамильяра. Ворон Ларион, который достался мне от отца, вылетел и уселся ждать меня на воротах особняка.

Взвалив на плечи тяжёлый рюкзак, подхватила чемодан с вещами и сумку с книгами и направилась к выходу. Отчим должен быть с мамой, и мне удалось выскользнуть из дома.

Хоть в чём-то сопутствует удача.

Я стояла на дороге, возле ворот и ждала сестёр. Ветер нагло забирался под пальто, шаловливо гонял опавшие листья.

Паздерник (октябрь, старославян. — прим. автора).

Ощущалось, что зима не за горами.

Зажмурившись, я призвала свою магию. Осень послушалась свою хозяйку и согрела меня. Почувствовав, что колдую, мне на плечо опустился Ларион.

― Сидишь? ― Спросил ворон и я кивнула. ― Ждёшь?

― Как видишь.

― Так, до морковкиного заговенья не дождёшься. Дождь с утра был, забыла? Дороги развезло.

Точно! С этой историей с академией, я и забыла, что дождь лил всю ночь и первую половину дня. Дороги-то развезло. Сестре не проехать. Летняя магия Дарины не справится с размытыми дорогами.

Закрыв глаза, я зашептала заклинание, призывая осеннюю стужу. Дороги заморозило.

― Догадалась наконец-то, ― проворчал довольно Ларион. Я хмыкнула, увидев, что из-за леса показались огни фар. ― Вот и сёстры.

― Яра, что случилось? ― Из машины выбежала Богумила.

Я могла бы догадаться, раз так быстро доехали значит, за рулём наша фея зимы.