Пришелец и красавица - Харпер Смит

мужчин, которые тоже ухаживали за ними едва ли не с первого дня на этой планете. И хоть Ри’акс не признается, но я уверена, он по уши влюблен в Кару. Остальные девочки с Земли тоже при парах, двое беременны.

И только я одна.

Тоня дернула меня за прядь волос, заставив поморщиться. Я люблю свою дочь, но возможно из-за нее я никогда не обрету то самое женское счастье. Конечно, я не собираюсь ее винить за это. Я люблю ее всем сердцем, но…

На Земле таких как я называли РСП — разведенка с прицепом, и не стремятся звать на свидание. Конечно, не все мужчины такие, но большинству не нужен чужой ребенок.

И есть еще одна проблема.

Я едва не умерла при родах и не уверена, что смогу забеременеть снова. А в этом племени дети, или как они их называют, детеныши на вес золота. Мужчинам нужны плодовитые женщины, а я уже доказала свою непригодность в этом плане.

Чтобы избавиться от мрачных мыслей, я поднялась и накинув на себя платье, вышла из хижины.

Под большим навесом, где обычно обрабатывали шкуры, доносился смех и оживленные, перебивающие друг друга голоса. Я обогнула угол и замерла, наблюдая за картиной, которая была настолько земной и настолько же странной в этом инопланетном мире.

Под навесом столпились почти все наши девушки. В центре Тарани и Саманта держали в руках нечто вроде длинных, гибких лиан с бледно-розовыми цветами — местный аналог гирлянд, который они, видимо, плели для украшения.

— Вот сюда еще перьев добавить! — восторженно говорила Лайла, держа несколько длинных, переливающихся синим и зеленым перьев, самая младшая из нас. — И волосы мужчинами ими украсить.

— Только если они не будут похожи на напуганных птиц, — фыркнула Сара, но улыбка не сходила с ее губ. Она аккуратно прикладывала кусок мягко выделанной, нежно-кремовой кожи к талии Саманты, явно прикидывая выкройку для чего-то нарядного.

— Главное, чтобы пир был хороший, — мечтательно вздохнула Кара, помешивая в большом глиняном горшке что-то, от чего пахло медом и дикими фруктами. — Дарахо обещал, что принесут несколько спелых макару с дальних склонов.

Ладонь Тарани лежала на еще плоском животе. И ее сестра, Саманта, украдкой поглядывала на этот жест, а потом переводила глаза на свою фигуру, будто сравнивая. Тарани тоже беременна…

Мона, самая тихая из нас, сидела чуть в стороне, вышивая что-то мелким бисером на полоске кожи. Она заметила мой взгляд и мягко улыбнулась:

— Тарани сказала нам сегодня утром. У них с Рокаром будет ребенок.

Рокар, был умелым рыбаком и одним из главных добытчиков племени.

— Ва’тору стоит поторопиться. Вы же хотели одновременно забеременеть, — хихикнула Лайла.

Саманта смущенно опустила глаза, но не стала отрицать. Ва’тор, ее избранник, был полной противоположностью суровому Ро’кару — молодой, улыбчивый, по сути еще мальчишка в теле взрослого мужчины. Но они обе казались невероятно счастливыми.

Все они строили свою жизнь здесь, постепенно забывая Землю. У многих остались там родные и даже бойфренды. Первые месяцы были полны слез и истерик, но чем больше времени проходило тем тише и бледнее становилась их тоска по прошлому.

Женщины налаживали связи, пускали корни, создавали будущее. Их дети будут полукровками, новым народом, который будет принадлежать и Земле, и этой планете одновременно.

Меня охватило острое, болезненное чувство. Не зависть. скорее, отстраненность. Как будто я смотрела на теплый, светлый дом через толстое стекло, прижавшись к нему холодными ладонями. У них была любовь, поддержка, праздники, планы. А у меня… была хижина, в которой лежал человек, не желавший меня видеть. И дочь, которая была моим целым миром, и одновременно вечным напоминанием о другом мире, потерянном навсегда.

Я тихо отступила, чтобы меня не заметили. Мое настроение было слишком черным для их радости. Мне нужно было не праздничное платье, а ответы.

Я нашла Ри’акса у его хижины-лазарета. Он толок в ступе какие-то сухие коренья. Его хвост медленно вился за спиной, выдавая сосредоточенность.

— Ри’акс, — позвала я тихо.

Он поднял на меня свои глаза.

— Оливия, как Тоня?

— Хорошо, — я перехватила дочь поудобнее и решилась. — Ри’акс… как он?

Лекарь вздохнул, отложил пестик.

— Лихорадка спала, кости… срастутся. Но он очень слаб. Ему потребуется время.

— А почему… — я сглотнула комок в горле, — почему он не хочет меня видеть? И почему он никогда не говорит? Он немой от рождения или просто не хочет говорить?

Ри’акс долго смотрел на меня, его лицо было непроницаемым. Потом он медленно покачал головой.

— Оливия, я не могу тебе ответить. Это дело Торна. Если он захочет, чтобы ты знала, он сам тебе расскажет.

— Я не понимаю. Он всегда был рядом, помогал мне. Я просто хочу ответить ему тем же. — голос мой дрогнул.

— Иногда лучшая помощь — не помогать. У Торна свой путь, у тебя свой. Думай о дочери.

Хоть и Ри’акс говорил своим обычным мягким и спокойным тоном, но я уловила предостережение в его голосе. Не лезть. Поэтому я кивнула и пошла прочь.

Глава 5. Торн

Боль стала моим единственным спутником. Тупая, ноющая тенью, поселившаяся в правой стороне тела. Ри’акс заставлял меня двигаться каждый день, заставлял вставать и ходить по хижине, опираясь на палку. Каждый шаг был пыткой. Моя правая нога волочилась, плохо слушаясь, а левая рука безжизненно висела плетью.

Выходить из хижины я отказывался, пока не пришел Дарахо.

— Идем, это приказ.

Он помог мне дойти до костра. Казалось, вся деревня пялится на меня, едва волочащего ноги, как побитая собака.

— Кости срастаются, — сказал вождь, передавая мне похлебку. — Ты крепок, как скала. Еще немного, и будешь ходить почти как прежде.

Почти. Это слово висело в воздухе между нами, тяжелое и ядовитое. Я не буду как прежде. Воин, который хромает и не может держать копье? Который не может натянуть тетиву лука или закинуть сеть? Это не воин. Это обуза.

— Племя о тебе позаботится, — сказал он твердо, положив руку на мое здоровое плечо. — Ты спас двух женщин, мою к’тари. За это я обязан тебе жизнью. Ты достаточно сделал для нас, теперь дай нам помочь тебе.

Его слова обожгли меня раздражением. Помощь, подачка за былые заслуги. Я не старый и немощный, чтобы сидеть у огня и жевать чужую