Безжалостные наследники - Ана Уэст

Мой отец был самоочевидностью.

Я наблюдала за тем, как мой отец начал ритуал, жестом пригласив Матео подойти с иглой. Мужчины укололи себе пальцы, надавив на противоположные концы карты. Как только они закончили, Матео достал зажигалку. Карта медленно горела, переходя из рук одного мужчины в руки другого.

Так началась Омерта.

Кодекс молчания.

Я знала слова наизусть.

Тот, кто апеллирует к закону против своего ближнего, либо глупец, либо трус. Тот, кто не может позаботиться о себе без защиты полиции, – и то, и другое. Предавать семью – значит нарушать закон.

Мы были не единственными, кто изменил Омерту в соответствии со своими семейными убеждениями. У разных семей были свои правила: у ирландцев, у русских. Даже у японцев. Но наши правила оставались неизменными на протяжении веков, с тех пор как мы обосновались на Сицилии.

Ещё одна итальянская семья жила здесь так же долго, как и мы. Семья Скарано. Я не знала их Омерты – никто не знал клятвы, пока не произнёс её вслух. Но если это было что-то вроде их семейного девиза, то это было довольно сильно сказано.

«Если ты останешься в живых, я убью тебя. Если ты умрёшь, ты прощён».

Когда церемония закончилась, мужчины один за другим покинули зал. Остались только мой отец и Матео. Матео тихо закрыл дверь за последним из пришедших, а мой отец взял графин с полки, стоявшей вдоль стены его кабинета. Налив два бокала, он со вздохом передал один Матео.

— С каждым годом мы набираем всё меньше и меньше людей, — пробормотал мой отец. — И с каждым годом они выглядят всё менее и менее компетентными.

Я закатила глаза. Больше всего на свете мой отец любил сокрушаться по поводу мягкости века. Он опустился в кресло за столом с бокалом бренди в руке.

— Как Сиена? — Спросил Матео, тактично сменив тему.

— С ней всё в порядке. Хотя она слишком много времени проводит в своём спортзале, а не в зале заседаний, где она нужна нам. — Отец сделал глоток коньяка. — Особенно теперь, когда Скарано вытащили сына из какой-то подворотни, где они его прятали.

Я нахмурилась. Насколько мне было известно, у Скарано был только один сын, Киллиан.

— Судя по всему, он учился в Колумбийском, — услужливо подсказал Матео.

— Пф, — отец махнул рукой. — Неважно, где учился мальчик. Есть веская причина, по которой Скарано прятали его все эти годы, поэтому мы никогда о нём не знали.

— Думаешь, они хотели подстраховаться? — Нахмурившись, спросил Матео.

— Он ведь только что занял важную должность в семейном бизнесе Скарано, не так ли? Появился из ниоткуда? Это не может быть совпадением. Мы вообще знаем, учился ли этот парень в Колумбийском университете?

— Мы всегда можем это выяснить. — Ухмыльнулся Матео.

— Может, и стоит. — Отец задумался. — Как там его зовут?

— Данте.

Отец снова фыркнул.

— Боже правый. Как вульгарно.

Я отпрянула от вентиляционного отверстия, растерявшись. Я была хорошо знакома с семьёй Скарано. Они были нашими главными конкурентами и часто пытались украсть наши грузы из доков. Отец позаботился о том, чтобы я знала этих подонков вдоль и поперёк. И я никогда не слышала, чтобы у них был ещё один сын. Старший сын.

Киллиан был их единственным ребёнком. По крайней мере, мы так думали все эти годы. Киллиан постоянно фигурировал в таблоидах и колонках сплетен. Пьянство, наркотики, сомнительные знакомства. Он был классическим стереотипным богатым парнем из высшего общества. И он не представлял угрозы.

Но этот сын... Данте. Я ничего о нём не знала. Я даже не слышала его имени в андеграунде. Данте был словно привидение, призрак, появившийся из ниоткуда. А я не люблю сюрпризы.

Судя по всему, он был совсем не похож на своего младшего брата. Я не могла себе представить, чтобы Киллиана приняли в Лигу Плюща без солидных пожертвований от семьи Скарано. А это означало, что этот Данте, кем бы он ни был, мог представлять угрозу.

Реальную угрозу. О котором мы пока не знали.

Но мы узнаем.

Я об этом позабочусь.

ГЛАВА 2

ДАНТЕ

Возвращение домой было… странным. Я имею в виду, что это был всё тот же дом, то же здание и даже тот же интерьер, который был здесь с моего детства. Может быть, я был единственным, кто изменился. И это не так уж плохо. За последние несколько лет, проведённых в университете, человек должен был измениться. Если бы я вернулся прежним, я бы потребовал у Колумбийского университета вернуть деньги.

На мой вкус, особняк был слишком большим, но мой отец никогда не стеснялся хвастаться заработанными деньгами. Ему доставляло какое-то извращённое удовольствие демонстрировать свои тайные фонды, незаконные сделки и всё, что между ними. Половина предметов искусства была куплена на чёрном рынке или украдена у того или иного коллекционера. Этот дом и всё, что в нём было, было воплощением американской мечты моего отца.

Наш прапрапрадед приехал в Америку с долларом в кармане, в одиночку пересёк океан в возрасте всего четырнадцати лет. Я не могу подробно рассказать о том, как он выбрался из нищеты и построил один из самых прибыльных импортно-экспортных бизнесов в Нью-Йорке, но это было непросто. С тех пор семья Скарано боролась за деньги и уважение, захватила доки и превратилась из местной компании в международную. Мой отец был лишь малой частью того, что мы создали, и теперь настала моя очередь.

Он неплохо справлялся с тем, чтобы держать меня в тени, своего наследника, того, кто однажды возглавит семейный бизнес. Большую часть жизни я обучался на дому, получая знания как в академической сфере, так и в... других областях. Когда пришло время поступать в университет, моему отцу не составило труда собрать контакты и создать для меня новую фальшивую личность. Его план был в действии с самого моего рождения, и теперь я наконец-то был дома.

Только, мы были не единственными итальянцами в городе с сомнительным прошлым. Семья Розани существовала так же долго, как и наша, и, хотя они выбрали совершенно другой путь, занявшись строительством, мы всё равно время от времени конфликтовали.

Когда я родился, мой отец сделал всё возможное, чтобы сохранить моё рождение в тайне. Никто не знал о первенце Сальваторе Скарано, и никто бы не