Туман - Лана Александровна Ременцова

платье с кружевным подьюбником евро–длины, дорогие туфли на высоком каблуке и новенькие колготки 20 ден любимой фирмы «Conte». «Вот и наступило время этих вещей, последний раз я их надевала на свадьбу сестры, а тонкие колготки это признак хорошего тона, несмотря на то, что сейчас лето. Расчесалась, чуть подкрасила ресницы, бежевые тени и нанесла блеск для губ с персиковым запахом. «Неплохо, но выгляжу, как пай девочка, а не как женщина, мечтающая об отношениях. Ладно, нет у меня соблазняющих вещей, и трусов дорогих нет, которые влезают в задницу. Итак, пора, почти час прошёл», – потрепала Розу по загривку.

– Веди себя хорошо, в твоём лотке чисто, – вышла и закрыла дом, потом ворота. Его машина уже находилась там, окна открыты, играла музыка. «Я не очень разбираюсь в машинах, по–моему, это Ауди, только какая модель не знаю, но такая красивая, ярко–голубая, точь в точь, как моя новая причёска. Это знак, ха–ха», – я улыбнулась собственным мыслям. Да ещё совпадение музыка, играющая в машине – группа «Мельница», на удивление тоже одна из моих любимых.

Мужчина открыл дверцу и вышел.

– Ты выглядишь потрясно, точно Мальвина, – его глаза пробежали по мне сверху донизу. – И такие шикарные туфли.

– На свадьбу сестры покупала. Ты разбираешься в женских туфлях?

Он открыл дверцу с моей стороны, и я присела, аккуратно поправив шуршащее платье. Мы плавно двинулись.

– Я много в чём разбираюсь, а хорошая обувь выдаёт в тебе истинную леди.

– Да уж, леди.

– Что так? – он заметил мой вздох.

– Клиенты перестали делать заказы. Полная неудача во всём. «Зачем я ему это рассказала, подумает ещё, что на деньги намекаю, как дешёвая бл*дь».

– А чем ты занимаешься?

– Дизайнерские подарочные пакеты, корзинки, коробки.

– Интересно, ты этому где–то училась?

– Сама по интернету.

– А образование, у тебя какое?

– Психолог.

– Ого, круто, может, станешь моим личным психологом?

– Не могу, теория это не практика.

– Почему не стала работать по специальности?

– Не смогла получить лицензию, слишком дорого.

– Коррупция?

Я кивнула.

– Пристегнись, выезжаем на трассу, буду ехать на большой скорости.

Я быстро пристегнулась, и он понёсся, да так, что мне показалось, меня вжало в кресло.

– Какая эта модель?

«Даже не знаю, зачем я задала этот вопрос, всё равно не разбираюсь в моделях машин, наверное, просто, чтобы отвлечься от сумасшедшей гонки».

– Audi R8 II развивает скорость до 330 км/час, но я пока на максимум не выходил, сейчас мы едем на 280.

– Мне и так страшно.

– Расслабься. Так мы скоро будем на месте.

«Какой там расслабиться? Хорошо, что я пописала перед выходом».

Он снова закурил. В моей голове всё смешалось в единую массу: лимонный аромат его сигареты, мелькание деревьев, и невероятная песня Мельницы – Невеста Полоза. Я невольно вспоминаю клип с фильмом «Он – дракон», тоже один из моих любимых.

– Знаешь, а мне действительно нужен психолог.

– Зачем? – услышала я свой голос, как из колодца, песня и фильм сильно забивали сознание.

– А ты готова меня выслушать, пока мы едем?

– Да, если ты можешь болтать на такой скорости.

– Это ерунда, привычка. Тогда слушай: Мой отец – тиран, мы уже не общаемся много лет. Он сильно терроризировал меня в детстве, не давал играть с друзьями, понятие отдыха у него не существовало. Я занимался после лицея на трёх кружках и приходил очень поздно домой, падал, а он влетал и заставлял учить уроки. Спал мало, окончил экономический лицей с отличием, дальше университет – информационные технологии, изобрёл компьютерные игры, сначала одну, победил в конкурсе и в двадцать уже заработал первый миллион, потом вторую, третью, и понеслось. Сейчас мне тридцать и дюжина трендовых игр, переведённых на множество языков и продающихся во всём мире. Я нахожу отдушину в системном адреналине: аквабайк, прыжки с тарзанки в пропасть, аква дайвинг, и скорость.

– А в женщинах? – брякнула я и смутилась, покрывшись краской смущения так сильно, что почувствовала жар в шее.

– Нет, женщин у меня было много, но адреналина от них нет, все какие–то пустышки, красивые, яркие, сладкие, как дорогие конфеты, ты её съел и забыл.

– Понятно, – мой голос, наверное, выдал лёгкое разочарование и он, как назло, это уловил.

– Ты разочарована?

– С чего ты взял?

– Услышал твою интонацию.

– Какой–то ты проницательный.

– Есть немного, это у меня от матери.

– Какая она?

– Красивая, но… – сделал паузу. – Она погибла, разбилась в автокатастрофе, когда мне было семь. Отвезла меня в лицей, и больше я не видел её… живой.

– Мне очень жаль.

Пауза.

– И ты после такой трагедии ездишь на бешеной скорости?

– От судьбы не уйдёшь.

– Ты суеверен?

– Да.

– Я тоже.

Начало смеркаться. Впереди показался густой лес. Мы влетели в него, вернее дорога пошла через этот лес.

Мне стало как–то не по себе. Я подсознательно вжалась в кресло.

– Что с тобой? – он прикрутил музыку и, заехав на поляну, остановился.

– Почему ты остановился?

– Хочу в туалет, – простодушно улыбнулся и вышел. Я опасливо смотрела в окно. Мрачненько. Он вернулся через пару минут и прямо в моё окно выставил руки с криком:

– Бууу!

Вот тут я всё–таки присыкнула. «Твою налево, надо было на заправке сходить в туалет, теперь трусы мокрые. Трусливая дура».

Он сел в машину.

– А тебе не надо? Всё–таки несколько часов уже едем, вилла моего друга уже скоро примерно в десятке километров за этим лесом.

Я кивнула и вышла, добежала до густого кустарника, спряталась и, сделав своё дело, понеслась обратно. Тут меня что–то остановило.

– А – а – а! – я закричала, страх пробежал от пяток до темечка. Оглянулась и увидела, что зацепилась платьем за другой кустарник, попыталась освободиться, но прицепилась ногой и порвала колготки. Мне стало так обидно, что я застонала, как скулящая собака.

– Радмила, что случилось?

Он подошёл и, окинув взглядом моё плачевное положение, усмехнулся.

– Зачем ты так далеко пряталась? Я же не извращенец, чтобы подглядывать за тобой.

Я не могла высвободить платье, и дорогая ткань сильно поцарапалась о безжалостные колючки. Моя нижняя губа затряслась. «Рада, только не разнойся, как ребёнок, держись». Мужчина подсел на корточки и помог высвободить уже безнадёжно испорченную ткань. После поднял на меня глаза и, заметив моё удручённое выражение лица, рассмеялся.

– Ты, как дитя, как будто у тебя одно дорогое платье. Ничего страшного это всего лишь вещь.

– Одно, – вырвалось у меня и на глаза выступили слёзы.

– Ладно, Мальвина, считай, что Карабас Барабас это принц, а ты Золушка. После того как вернёмся в город, куплю тебе новое, ещё красивее