Все недостающие части - Кэтрин Коулc

Я наклонилась и подняла именной брелок, который подарила Эвс на Рождество два года назад. Меня накрыло дурное предчувствие, когда я увидела букву «Э» в центре одной из клюшек.

Я перевернула его и свет выхватил еще кое-что. Темно-красное пятно. Почти липкое.

— О боже, — прошептала Лана. — Это кровь?

И весь мой мир рассыпался.

1

Ридли

Я вписалась в поворот, и восстановленный фургон VW Kombi послушно обнял изгиб дороги. Мы с Бесси были вместе уже больше трех лет, и я точно знала, на какой скорости она берет такие виражи. Я вложила в нее все свои сбережения, чтобы вернуть к жизни и переделать изнутри. От кухни и зоны отдыха до рабочего уголка в глубине салона и выдвижной спальни на крыше. И, конечно, нельзя забыть про кошачью башню для Тейтер.

Будто почувствовав, что я думаю о ней, Тейтер потянулась на своей лежанке на панели, наклонилась и легонько прикусила мне пальцы на руле.

— Мы почти приехали. Не надо обниматься зубами, — пожурила я.

Она ответила мяуканьем. Но звучало это скорее как требование. И если уж она начинала разговор, остановить ее было невозможно.

Но болтовня Тейтер только заставила меня улыбнуться, когда дорога снова изогнулась. Двухполосное шоссе с обеих сторон обступала стена из огромных деревьев, но они не давили. Они дарили свободу.

Работа иногда приводила меня в города, но я старалась выбирать места подальше от проторенных маршрутов. Там, где у меня был доступ к моим любимым «веществам»: горам, лесам, пустыням или любой воде. Только там я находила утешение. Только там могла хоть на мгновение почувствовать покой. В природе и в своей работе.

Словно по заказу, зазвонил телефон — темой из «Челюстей». Хорошо, что начальник не знал, что это его рингтон. Он бы не оценил.

Я ткнула в экран, включая громкую связь.

— Привет, Бейкер.

— Ты где? — отрезал он.

Никаких любезностей с моим продюсером. Всегда спешка. В его мире время — деньги, и ни цента он тратить не собирался.

— Примерно через пять минут буду в Шейди-Коув.

В трубке скрипнул стул, Бейкер вздохнул, и я легко представила его в офисе на Сансет-бульваре, с видом на Лос-Анджелес и мыслью о том, как ему достался такой упрямый подкастер.

— Ты могла бы проехать еще пару часов на север и взяться за дело пропавшей матери троих детей.

Живот скрутило. Та женщина тоже заслуживала справедливости. Но мне нужно было это дело. Эта женщина. Эти обстоятельства.

— Я займусь им следующим.

После двух подряд проектов «по любви» мне придется отдать Бейкеру один. Я к этому ритму привыкла. Два для меня, один для него.

Он снова вздохнул, словно разочарованный.

— Не понимаю, что тебя так цепляет в этом деле. Неудачное похищение. Девчонка сбежала.

Этот зуд снова пробежал по коже — желание двигаться, опустить стекло и вдохнуть горный воздух.

— Значит, у меня будет жертва для интервью. Как часто нам такое достается?

Бейкер задумчиво промычал. Я знала, что его манит. Любой ракурс, который поднимет цифры. Подписчики, загрузки, прослушивания. Шанс выстрелить в TikTok. Все, что позволит поднять цену для рекламодателей.

— Возможно, ты права.

Я пошла на добивание.

— Преступника так и не нашли. Может, нам повезет, и мы его возьмем.

Я занималась этим уже больше четырех лет. Осветила больше дюжины дел. Почти в каждом удалось сдвинуться с мертвой точки, а три я буквально вскрыла. В одном случае мужчина получил от двадцати лет до пожизненного за убийство жены, в другом шло судебное разбирательство по делу о похищении и насилии над восемью женщинами в Вайоминге, а третье закончилось гибелью — мужчина открыл огонь по ФБР, когда его пришли допросить по исчезновению студентки. Ее тело нашли в его подвале.

— Хочу, чтобы ты начала выкладывать посты уже сегодня, — приказал Бейкер.

Я стряхнула ледяные воспоминания и отдала шуточный салют, хотя он этого не видел.

— Принято.

Он повесил трубку, не попрощавшись. Для него — очередная пустая трата времени. Мне было все равно. Чем быстрее закончится разговор, тем лучше. И публикации меня не напрягали. Продвижение в деле всегда начиналось с того, что сообщество вставало на твою сторону. Когда ты превращала его в армию любителей-сыщиков.

У такого вовлечения были и минусы. Ложные наводки, люди, путающиеся под ногами. Иногда — вопросы безопасности. Но я принимала меры. Люди не знали, кто я на самом деле. В подкасте я использовала второе имя, Сойер, как фамилию. И никогда не говорила о том, что привело меня в мир тру-крайма — о том, каково это, не иметь нужных ответов и чувствовать, что всем плевать.

Я была осторожна не только с прошлым. С настоящим тоже. Никогда не выкладывала, где именно останавливаюсь. Никогда не публиковала фото или видео своего фургона. Бесси была слишком приметной. Бирюзово-белая окраска, сапборд, закрепленный сбоку, и кошка, почти всегда сидящая в окне.

С тех пор как я стала соблюдать эти меры, никто ни разу не нашел, где я живу. Наверное, потому что те, кто искал, проверяли отели или краткосрочную аренду. А я всегда жила в Бесси.

Это было необходимо. Потому что с первым громким прорывом пришло внимание. Чуть больше миллиона подписчиков в Instagram. Полтора — в TikTok. В среднем больше двух миллионов загрузок подкаста в месяц на всех платформах. Это было сообщество. Да, попадались чудаки. Да, некоторые считали себя новым Шерлоком Холмсом. Но в основном это были люди, которые хотели справедливости для тех, о ком забыли.

Это были мои люди.

Возможно, потому что они тоже кого-то потеряли. А может, сами стали жертвами и не смогли заговорить тогда — или даже сейчас. Или же это просто неравнодушные люди, которые хотят, чтобы мир был лучше, чем есть.

Какой бы ни была причина, я была им благодарна.

Дорога выровнялась, потом слегка пошла вниз, и вдалеке показался знак. Белые буквы складывались в «Добро пожаловать в Шейди-Коув». Краска местами облупилась, истертая погодой и временем.

Я быстро открыла камеру на телефоне, который стоял в держателе для зарядки, и нажала запись. Людям нравились кадры въезда в город — знак того, что я берусь за новое дело. Подъезжая ближе, я различила детали. Волны, обозначающие большое озеро, на берегу которого стоит этот северокалифорнийский городок. Вырезанные в дереве деревья, выкрашенные в темно-зеленый цвет, в тон окружающим лесам. Все — состаренное, шероховатое, настоящее. И ниже — «Население: две тысячи тридцать три