Подменная невеста графа Мелихова - Лина Деева

«Катенька, чудесная, нежная Катенька! Как нелегко вам здесь! Как, должно быть, претит вашей тонкой натуре грубость Марфы Ивановны! Конечно, она сделала благое дело: приютила вас, создала условия, чтобы вы, дивный цветок, росли и распускались… Но будем честны: плата за это тоже велика. Вы несвободны, вы живёте, как в клетке, и ладно бы золотой! Я понимаю вас, друг мой. Я всем сердцем, всей душой болею за вас. И клянусь: дайте немного времени, и я вырву вас из неволи. Мой дядюшка дышит на ладан, а я — единственный наследник. И как только обрету достаточную независимость, тут же! Тут же примчусь к вашей опекунше и попрошу… Нет, потребую! вашей руки!..»

Я отчётливо видела его: бравого гусара со смоляными кудрями, волнующим тёмным взглядом и залихватски подкрученными усиками. Он стоял на одном колене и, не обращая внимания на жалкий лепет «Ах, встаньте, увидит кто!», развешивал по ушам слушательницы лапшу, длину которой можно было смело заносить в книгу рекордов Гиннеса.

«Ухлёстывал одновременно за двумя барышнями, — думала я, стараясь циничными размышлениями загнать обратно вновь подкатившую дурноту. — Лиза — наследница, с ней, ясное дело, дальше, чем подержаться за ручку, заходить остерёгся. Зато Катя — приживалка у богатой родни, которую оная родня и так шпыняет по поводу и без. С ней можно было поиграть по полной программе».

Из закромов чужой памяти вынырнула сцена первого Катиного раза: не столько жаркая, сколько болезненная и стыдная. Ведь подобно большинству барышень, Катя имела более чем смутное представление о физиологической стороне отношений мужчины и женщины.

«Вот же мразь! — Мне приходилось энергично дышать ртом, чтобы не стошнило. — Поматросил и умчался в закат с другой. Спасибо, хоть без беременности… Или с?»

Мне стало не по себе: может, не просто так меня мутит со страшной силой? И то обстоятельство, что Катя решилась на настолько отчаянный поступок…

Увы, никаких подсказок на этот счёт я не получила. Зато вдруг отчётливо услышала шаги в коридоре и поспешно поднялась на ноги. Ухватилась за край столика, чтобы не упасть, и тут дверь распахнулась.

На пороге, освещённая свечой в высоком подсвечнике, стояла Марфа Ивановна Кабанская (как я теперь помнила). Не сильно знатная, но вполне обеспеченная барыня, вдова с единственной дочерью и на редкость тяжёлый и недобрый человек.

— Что это ты впотьмах? — с подозрением осведомилась Кабаниха (а как ещё её можно было окрестить?).

— Свеча погасла, — отрывисто ответила я, отчаянно соображая, как себя с ней вести.

— Ну-ну, — протянула барыня недоверчиво.

Вошла, закрыла дверь и, поставив свою свечу на подоконник, водрузилась на единственный стул, будто на трон. Окинула меня взглядом, не предвещавшим ничего хорошего, и приказала:

— Рассказывай!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 4

— О чём, Марфа Ивановна?

Кабаниха сурово нахмурилась.

— Ты святую невинность-то из себя не строй! Чай, знала, что Лизка задумала?

Ага, уже не Лизонька. Забавно.

— Лиза что-то задумала?

Собеседница раздражённо притопнула ногой.

— Ох, не доводи до греха! В жизни не поверю, что она тебе не сказала!

— Простите, Марфа Ивановна. — Я смотрела на Кабаниху честнейшими глазами. — Только я правда не понимаю, о чём вы хотите услышать.

Секунды три мы с барыней не мигая смотрели друг на друга: ну чисто завуч и не желающая ни в чём сознаваться школьница.

— Хм, — наконец прервала паузу Кабаниха. — Так ты и в самом деле не понимаешь?

Ещё немного помолчала (я потратила это время на внутреннее торжество) и без желания сообщила:

— Лизка сбежала из дома.

Я со всем возможным изумлением захлопала ресницами.

— Скорее всего, с этим Дороховым. — Кабаниха брезгливо скривилась. — Уж сколько я ей внушала: пустобрёх он и бабник. Да разве ж вы, молодёжь, старших слушаете?

Вопрос был риторическим, потому я не стала вставлять какую-нибудь реплику.

— Я послала людей на поиски, — продолжила Кабаниха. — Даст Бог, до утра разыщут, но ежели нет… Ежели Лизку не вернут, венчаться с графом Мелиховым отправишься ты.

Что?!

От подобного заявления я просто все слова растеряла, даже нецензурные (и хорошо, а то у Кабанихи бы когнитивный диссонанс случился). А собеседница жёстко продолжила:

— Это же позор, от какого вовек не отмыться. Нас даже соседи признавать перестанут! Я уж молчу, что Дорохов гол как сокол, а мне такого зятя не надобно. Особливо, если с графом сравнить. Дворянин, старинного рода, герой войны, богач. Лучше партии для Лизки не сыскать было! А она, дура… — Кабанихе явно было чем продолжить, однако она сдержалась и сразу перешла к выводу: — Потому нельзя графа упускать. Второго случая не представится.

Я прочистила горло. Так, пора соскакивать с этой истории.

— Но Марфа Ивановна… Меня ведь узнают, поймут, что я не Лиза. На венчании.

— Покуда в фате будешь, никто тебя не узнает, — отмахнулась Кабаниха. — Ростом и фигурой вы с Лизкой схожи, волосы убором закроем, лицо набелим да насурьмим — не по моде, ну да и ладно. С Божьей помощью продержимся, пока Лизку не воротят.

— Но… — Это был полный бред, совершенно идиотская афера, которая просто не могла закончиться успехом!

Барыня поднялась со стула и вперила в меня тяжёлый взгляд.

— Смотри, Катька. Не будешь стараться, навлечёшь позор на нашу семью — со свету сживу. Уж ты меня знаешь.

Выдав эту угрозу, Кабаниха взяла подсвечник и слоновьей поступью вышла из комнаты. Щёлкнул замок, и я осталась одна.

В темноте и полнейшем шоке.

***

«Надо валить».

Да, но как? Куда? Где я вообще? Сплю? В коме? Умерла?

Ладно, пусть всё вокруг реально, но что это за место? Очень похоже на девятнадцатый век и Российскую империю, однако точно сказать пока ничего нельзя.

«Хорошо хотя бы, что все на русском говорят».

Да, языковой барьер мне вроде бы не грозил, однако ситуацию это упрощало самую малость. Потому как я понятия не имела, что и кого встречу, даже просто выйдя из этой комнаты. Как тут сбежишь?

«И денег нет. И понимания, как здесь всё устроено. И вообще, я до сих пор стою в темноте у умывального столика в мокром