Подменная невеста графа Мелихова - Лина Деева

Последняя мысль была не просто здравой — она озвучивала проблему, которую я могла решить прямо сейчас. Вот только…

«Свет. Мне нужен свет».

Увы, огарок благополучно покоился в тазике с водой, да и спичек, чтобы его зажечь, у меня не было. Значит, приходилось либо действовать на ощупь, либо попросить ещё свечу. Например, у мужичка, которого оставили стеречь Катю.

«Попробую».

Я подошла к двери (очень удобно, что мебели был самый минимум — не налетела ни на что) и, собравшись с духом, постучала.

«Блин, позвать же ещё надо, а я имени не знаю».

К счастью, мужичок всё понял и без зова. Скрежетнул замок, и я совой заморгала от света свечи, которую держал стоявший на пороге «охранитель».

— Звали, барышня?

— Д-да. — Как бы выяснить его имя? — У меня свечка погасла.

Мужичок понятливо кивнул и протянул свою:

— На-ка, держите. А я ещё за одной схожу.

— Спасибо, Демьян! — вырвалось у меня с чувством.

Тут же захотелось прикусить язык: что за имя я ляпнула? Однако судя по реакции мужичка (точнее, её отсутствию), у меня получилось угадать верно.

— Да не за что, барышня. Будет ещё что нужно — зовите.

Он закрыл дверь, и я, стараясь не обращать внимания на звук вновь запираемого замка, твёрдым шагом донесла свечку до окна и водрузила на подоконник.

Переодеться, забраться в постель и хорошенько всё обдумать. Этот план был более, чем выполним.

Глава 5

Я потратила добрых десять минут, чтобы разобраться с крючками и пуговицами платья. Зато не только сменила его на ночную сорочку, но и согрелась.

«Капля мёда в бочке дёгтя», — невесело переиначила я известное выражение и забралась в кровать. Жёсткостью матраса и тонкостью шерстяного одеяла она напомнила мне студенческие годы в общежитии, и я, здраво рассудив, встала, достала из шкафа длинный стёганый халат и надела его поверх сорочки. Повторно улеглась в постель, закуталась в одеяло и крепко задумалась.

Завтрашний день начнётся «весело». Если Лизу не найдут (а я была почти на сто процентов уверена, что так и будет), меня станут наряжать невестой. Затем повезут в церковь на венчание. Там всё, разумеется, откроется и…

И что дальше? Скандал? Кабаниха попытается соскочить, обвинит во всём меня, и фиг я что докажу.

Ладно, в тюрьму, надеюсь, за такое не сажают. Репутации, правда, трындец, но я сильно сомневалась, что для бедной приживалки Кати это был принципиальный момент.

В общем, завтра будет треш, его надо пережить и одновременно «смекать», как любила говорить бабушка. Помалкивать, хлопать ресницами и запоминать любую информацию, которую на меня могут вывалить.

А как только появится возможность, по-тихому исчезнуть отсюда на фиг.

«Я сейчас в комнате Кати, — размышляла я. — Значит, утром, при нормальном свете надо тщательно осмотреть её вещи. Может, найду какой-нибудь дневник. Может, деньги, документы. Может, письма. Нехорошо, конечно, копаться в чужих вещах, только вариантов-то у меня нет».

Конечно, ничего не мешало заняться всем этим сейчас — свечу я до сих пор не погасила. Но на меня вдруг накатила совершенно неподъёмная усталость, и если думать она не мешала, то шевелить хотя бы мускулом страсть как не хотелось.

«Эх, мне бы какую-нибудь газету раздобыть, — вздыхала я. — Чтобы хоть дату увидеть, хоть понять — это и вправду прошлое или просто место, очень похожее на девятнадцатый век».

Но читала ли Кабаниха газеты? Насколько вообще здесь была глубокая провинция — может, сюда и прессу не завозили?

«Она сказала, что Мелихов — герой войны. Какой? Крымской? А ещё какие-нибудь войны были в то время? Мда, то чувство, когда ты знаешь историю исключительно в рамках школьной программы».

С другой стороны, классиков же я читала? Тоже неплохое подспорье: вон, «Евгений Онегин» — энциклопедия русской жизни, например. По крайней мере, считается ею.

«Блин, это же от меня захотят, чтобы я по-французски разговаривала? И танцевать всякие забубённые танцы умела, и на музыкальных инструментах играла. Причём на клавишных, а не три блатных аккорда на гитаре».

Хотя кто захочет? Кабаниха? Граф? Неизвестные люди, с которыми мне предстоит столкнуться в дальнейшем?

Много ли вообще должна уметь приживалка своевольной барыни?

«В общем, план тот же. Не болтать, строить из себя дурочку и держать в уме цель: свалить отсюда как можно скорее. Пусть Кабаниха сама разгребает историю с побегом дочки».

Я широко зевнула и повернулась на другой бок.

А если честно, самый крутой вариант будет: проснуться завтра дома, или у Татки, или даже в больнице. В родном и привычном мире, где никакой левой тётке не придёт в голову надавать мне пощёчин, а затем приказать играть роль невесты.

«Вот бы так получилось!» — с тоской вздохнула я. Подумала, что хорошо бы задуть свечу, но лишь укрылась одеялом с головой, закрыла глаза и почти сразу провалилась в темноту сна без сновидений.

***

Увы и ах, утром я проснулась всё в той же аскетично обставленной комнате. Причём разбудил меня холод: несмотря на халат и одеяло, я порядком продрогла.

«И ведь это ещё не зима», — вздохнула я и тут же села от пришедшей в голову мысли.

Точно не зима? И вообще, светает же. Можно разглядеть, что творится снаружи.

Подбадриваемая любопытством, я накинула одеяло как плащ, сунула ноги в стоявшие у кровати домашние туфли и подошла к окну. Оставленная на ночь свеча превратилась в застывший комок воска, и в сердце толкнулось не моё предчувствие: Кабаниха браниться будет. Мол, не берегу чужое добро.

«Мелочная тётка», — припечатала я и выглянула на улицу через не самое прозрачное оконное стекло.

Нет, меня не ждали «поутру побелевший двор, куртины, кровли и забор». Точнее, ждали, но во вполне осеннем антураже. Причём осень, судя по зелёной листве деревьев, которую едва-едва оттеняли жёлтые мазки, была ранней. А так я увидела пока ещё пустынный двор, тёмные хозяйственные постройки, высокую изгородь, а за ней — луга и нивы, зелень и сжатое золото. Над ними ещё держалась кисея лёгкой дымки — солнце только-только готовилось показаться над горизонтом. Поддавшись порыву, я распахнула окно, и в комнату ворвался чистый прохладный воздух, пахнувший влагой, травой и дымом.

«В кухне затопили», — мелькнула мысль, не знаю, моя или нет.

Где-то во дворе