Няня для бывшего - Иман Кальби

шоком была? Ты первоклассный специалист. Один из самых крутых в своей области. Если бы в нашей стране достойно платили за достойную работу, явно бы не пришла по найму. Но имеем то, что имеем, Маша. Тебе нужны деньги. Нам- ты. Понимаешь, моему сыну нужна помощь… Я каждый день смотрю на него и думаю, что мы что-то упускаем, думаю все время про плохие прогнозы врачей… Что… — он запинается на секунду. Слова даются ему очень сложно, — он так и останется… Немым, недоразвитым… Если бы я мог… Я бы сердце свое вынул и отдал ему, слышишь?! — говорит он последнее тихо и так эмоционально, что внутри все сжимается… — Я тебя от всей души прошу, Маша… Ты добрый человек… И я тебе доверяю… Я знаю, что ты поможешь…

— Откуда такая уверенность?

Амир хмыкает печально.

— Всегда чужие интересы ставила выше своих…

Наши взгляды пересекаются. В них сейчас целая история. Воспоминания. Боль и радость… Память… Ужасно. Невыносимо. Слишком болезненно.

— Я подумаю… — отвечаю сухо, смотря под столом на свои трясущиеся руки, — подумаю и отвечу Эльмире…

Приносят наш кофе. Меня мутит. Скорее бы вырваться отсюда.

— Мне пора, — отвечаю тихо.

— Я отвезу.

— Я на машине… Сама. Извини…

Подрываюсь с места, несусь на улицу. И только выбежав, начинаю, как рыба, открывать рот и дышать-дышать-дышать… Не знаю, с какого раза получается глотнуть хоть немного воздуха.

Сажусь за руль, чувствую, как тело зябко вжимается в холод сидения.

«Ради него я сердце готов свое из груди вынуть…»

Его слова на репите снова и снова… Как же больно… Как же обидно…

Я плачу какое-то время. А потом начинаю горько смеяться.

Вот что называется злой рок судьбы, Машка. Его дочь нуждается в операции на сердце, а он…

Глава 3.1

— Уверена, мы обе будем рады нашему сотрудничеству, Мария!

Я делаю это ради Лисика, ради Лисика… В голове вибрирует только эта мысль, когда я еду за город на резиденцию четы Каримовых.

Мы проходим в комнату к Артуру, который еще мирно посапывает в постели. Кладу на пол большую коробку с пособиями, которые использую для диагностики и развития. Одобрительно киваю в сторону невысокого столика, который попросила купить для занятий.

— По графику все устраивает? Четыре полных рабочих дня с регулировкой формата занятий внутри по Вашему усмотрению. Тогда три ночи Вы ночуете у нас, потом перерыв?

Я бы ни за что не согласилась оставаться в доме Каримова, но проблема в том, что с учетом того, что я живу на другом конце Подмосковья, ехать бы пришлось часа три с учетом пробок, не меньше. Все равно к моему приезду дочь бы уже спала… Уверяю себя, что эти три месяца, на которые мы договорились, пробегут незаметно- зато я смогу решить самый важный вопрос…

Не только Амир Каримов готов вырвать свое сердце и отдать любимому сыну. Я тоже бы с легкостью так сделала ради своей дочери, но… Проблема в том, что в реальной жизни твое сердце никому не нужно, это просто громкая метафора… Мое-то точно, видимо. Оно давно бракованное, разбитое… Нужны деньги. Вот что определяет стоимость всего в нашем мире. Проклятые деньги, за которые можно купить это самое сердце…

Он выполняет свое обещание. Первую неделю я вообще не вижу Амира. Меня заселяют в гостевой дом, знакомят с местным распорядком и графиком. Оказывается, в таких домах есть свой режим, выстроенный вокруг биоритмов хозяев. Так, например, завтрак здесь строго в восемь утра- к тому моменту, как просыпаются Амир и Эльмира. Ребенок к этому времени должен быть уже накормлен няней. Еще хозяйка запрещает таскать игрушки в гостиную- мол, не нужно превращать весь огромный дом в детскую. Другое странное правило- все сотрудники вне зависимости от должности и ранга должны носить в этом доме только черную одежду. Унизительной униформы нет, но цветовой дресс-код соблюдать необходимо. В одиннадцать вечера Эльмира ложится спать, потому свет в доме к этому времени всегда выключают. Хозяин часто задерживается в городе и по приходу домой может попросить заварить ему чай или кофе- и на этот случай в доме всегда есть работающая в ночь горничная… А еще в пятницу вечером у Каримовых почти всегда мероприятия для друзей и коллег. К приему готовятся с раннего утра, потому меня любезно освобождают от работы и в этот день, добавляя его к выходным.

Все эти правила и нормы казались мне до невозможности уничижительными. Все мое нутро им противостояло. Не потому, что в них было что-то уничижительное. На худой конец, каждый дом- это свой устав. Вопрос был только в том, зачем это мне. Я не привыкла работать на кого-то. Я была психологом. А психолог, как ни крути, в сухом остатке одиночка. Да, мы можем вести частные практики или работать в центре или в команде, но как только ты начинаешь консультацию, мир вокруг перестает для тебя существовать- есть только ты, пациент и проблема, а здесь мне нужно было встраиваться в какой-то сложный, многоуровневый паззл…

А еще в глубине души я отдавала себе отчет в том, что мое нутро так сильно противится этой информации потому, что это Его семья. Это Его женщина устанавливает эти самые правила. Это Он в паре с ней. Это Его семейная жизнь. И когда-то совершенно нелепо, опрометчиво я наивно мечтала, что на её месте могла быть я…

Глава 3.2

Амир появился в моей жизни тогда, когда я совсем его не ждала. Как в нелепых фильмах, обязательно с хэппи эндом. Только у нас с ним никакого счастливого конца быть не могло, как потом показала реальная жизнь.

Я отчетливо помню тот день. Был солнечный май. Только-только прошел ливень- и теперь зелень наполнилась сочностью красок, а воздух был густым и свежим, упоительным. Я только вышла из института- получила автоматом зачеты сразу по двум предметам. Вот-вот на отлично закончу второй курс- значит, можно рассчитывать на президентскую стипендию, а это, как никак, половина зарплаты бабули… Завкафедрой обещал помочь с практикой в одном из областных диспансеров…

Стою на остановке, вдыхаю запах весны и просто люблю эту жизнь, несмотря на все трудности. И хотя стресс после сложных зачетов пережит, волнение все равно пульсирует в горле. Сегодня я иду на свидание… Нелепо звучит, но по сути на первое свое свидание в жизни… Нет, не то, чтобы я не была симпатичной. Наоборот, все говорили мне, что у меня