Неприятности с нами - Кэт Т. Мэйсен

Но потом случилась жизнь.

Последние четыре года я посвятила учебе и досрочно закончила бакалавриат, чтобы поступить в юридический колледж. Учиться на юриста непросто, в основном потому, что я стажируюсь в фирме тети Никки, чтобы набраться опыта, когда удается выкроить несколько часов. Между учебой, работой и отношениями с Остином у меня нет времени на планирование свадьбы. Остин перевелся в Колумбийский университет, и, учитывая его строгую учебу в медицинском, он тоже не может позволить себе отгулы.

У нас обоих есть стремления и полная учебная нагрузка, я не вижу, как это может сработать.

И последние четыре года я так сильно нагружала себя. Я не могу бросить всю эту тяжелую работу и усилия только ради того, чтобы стать женой.

Нам придется жить вместе, но где? И разве Остин сразу хотел детей? Разве не так поступает большинство супружеских пар? Как я смогу совмещать беременность, учебу и маленького ребенка, одновременно начиная свою карьеру? Мои буйные мысли выходят из-под контроля, слишком много «а вдруг».

Я пообещала себе, что больше никто и никогда не будет мешать мне добиваться своих целей.

Но тут, как кошмар наяву, в голову лезут нежелательные воспоминания: последнее прощание, автомобильная авария, из-за которой я несколько недель была в гипсе. Беспокойные ночи привели к бессоннице, а затем к пристрастию к снотворному.

Я гнала от себя мысли, отчаянно пытаясь сосредоточиться на прекрасном мужчине, стоящем передо мной и предлагающем мне счастье на всю жизнь. Но оставалось так много вопросов. Не так-то просто было сказать «да».

— Я... вау, брак, — я вздохнула с трепетом. — Но мы же только что снова сошлись?

— Мы не просто сошлись, — нервно говорит он. — Прошел уже год.

— Но мы еще молоды.

— Чего мы ждем? — он почти умоляет. — Ну и что, что мы молоды? Такое ощущение, что мы знаем друг друга целую вечность. Ничего не изменится, кроме того, что ты станешь моей женой. Я знаю, о чем ты думаешь, и обещаю, что наша учеба всегда будет главным приоритетом. Мы не торопимся заводить детей или семью. Мы можем делать это так медленно, как нам обоим нужно. И твой отец дал нам свое благословение.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Аву, и она кивает, соглашаясь с Остином.

— Мой отец?

— Это правда, Милли. Папа знает.

Мой взгляд снова переключается на Остина. Я действительно люблю его, и последние двенадцать месяцев были замечательными. Мы — хорошо отлаженный механизм, который использует все лучшие качества друг друга. Если я скажу «да», то выйду замуж за своего лучшего друга.

За карими глазами, смотрящими на меня, скрывается человек, который любит меня и готов подарить счастье на всю жизнь. Остин спрашивает разрешения у моего отца, и я теряю дар речи, так же как и мой отец, который соглашается.

Я люблю Остина, но все еще чувствую, что это так скоро.

— Милли, — вздыхает он с нервной улыбкой, — ты как бы оставляешь меня на произвол судьбы.

Его лицо мелькает передо мной.

Его прикосновение ползет по моей коже.

А потом я вспоминаю след разрушений в тот момент, когда он уехал в Лондон.

Уилл Романо никогда не сражался за меня или за нас. Так же, как я никогда не сражалась за него. Я выбрала свою семью, хотя потеря его почти убила меня.

Все кончено.

Все кончено уже четыре года.

— Да, — киваю, мои глаза расширяются, когда я задыхаюсь. — Да, Остин Картер. Я выйду за тебя замуж.

Вторая глава. Уилл

Возле единственного окна в комнате я сижу во главе стола.

Снаружи на небе образовалось скопление серых облаков, как обычно, прогнозируются осадки. Это типичный день в Лондоне — мрачный, сырой и холодный. Совсем не похоже на дом.

Я приветствую наступившую тишину.

Последние две недели были хаотичными. Безостановочные переезды между разными странами Европы. Бесконечные встречи, общение, конференции — ничего даже отдаленно приятного, за исключением однодневной поездки на Греческие острова, которую мне подарил клиент. Если бы не мой личный помощник, я бы не знал, какой сегодня день, едва ступив на английскую землю. Сразу после этой встречи у меня запланирован вылет в Брюссель на конференцию, где я выступаю в качестве приглашенного докладчика.

И все же эти моменты одиночества, цель которых — отключить меня от мира хотя бы на несколько минут, — это и благословение, и проклятие.

Я закрываю глаза, стараясь отвлечься от всего, что меня отвлекает, и делаю глубочайший вдох. У меня появилась дурная привычка — хрустеть костяшками пальцев, чтобы размять суставы. С закрытыми глазами я наклоняю голову влево, затем вправо, снимая накопившееся напряжение в плечах.

Дверь открывается, и в комнату проникает шум извне. Некоторые из наших руководителей прибывают раньше, приветственно кивают, прежде чем занять свои места за столом. Дженсен, наш руководитель отдела ИТ-инфраструктуры, занимает место рядом со мной, не обращая внимания на мое личное пространство, и начинает называть цифры, которыми он, похоже, недоволен. Я внимательно слушаю, киваю в знак согласия, но мое внимание сосредоточено на другом.

И именно поэтому в любую минуту в комнату может войти Лекс Эдвардс.

Лекс Эдвардс.

Если прислушаться, то можно услышать увесистые шаги, каждый из которых звучит с чувством гордости. Голоса вокруг меня постепенно стихают, а затем внезапно энергия в комнате меняется.

Появление Лекса нельзя назвать незаметным.

Его присутствие требует внимания.

Команда почтительно поднимается со своих стульев, приветствуя его появление.

Но только не я.

Я даже не удосужился посмотреть в его сторону.

Прошло четыре года с тех пор, как я в последний раз разговаривал с ним — все наши деловые сделки осуществлялись через нашу команду менеджеров. В тот момент, когда он поставил мне ультиматум — организовал тот контракт, чтобы отправить меня в Лондон со всеми вытекающими, — мы разорвали наши отношения тогда и там.

Меня называли дурой, когда я выступал против человека, сдающего все карты, часто предупреждали о риске и возможности потерять все, что у меня есть.

Но ущерб нанесен.

Я потеряла все.

Все, что имеет значение.

Мое богатство, если его измерить, довольно внушительно. Однако деньги — это дьявольская площадка. Есть свобода делать то, о чем люди только мечтают, но ни одна из этих вещей и владений никогда не заменит душевной боли от расставания с любимой женщиной.

В комнате звонит телефон, заставляя всех замолчать, чтобы Лекс мог ответить.

— Привет, —