Наследница поместья "Соколиная башня" - Александра Воронцова

Да, это то искусство, которое за девятнадцать лет своей жизни я освоила в совершенстве.

Молчать.

Молчать и слушать.

Слушать меня научила Торни. Уж лучше бы меня отправили в путь с ней, но мачеха сказала, что горничную возьмет с собой раньше, чтобы все приготовить к моему приезду. Но, на самом деле, Джина знала, что мне приходится терпеть от Мерзкой Лиззи, и её это устраивало.

Конечно, все прикрылось заботами о моей репутации. Гувернантка мне больше не нужна, но вот компаньонка… Разве леди может путешествовать без присмотра?

Лицемерие высшего общества меня всегда поражало.

Эти извечные надсмотрщицы будто сами своим морализаторством создавали спрос на свои шпионские услуги, словно бы, едва оставшись без пригляда, абсолютно любая леди тут же задерёт юбки и побежит расставаться с честью с первым же лакеем.

— Неблагодарная девчонка, что нужно сказать, когда старшие тебя наставляют? — не унималась Плам.

— Спасибо, госпожа Плам, — дисциплинированно ответила я, с трудом удержавшись от резких слов, за которые отхватила бы потом указкой по пальцам или лопаткам.

Силы Небесные, отчего-то держать себя в руках становилось все сложнее.

Да, молчать я умела, но словно сам здешний воздух был напоён не только ароматами влажной земли и прелой листвы, но ещё и тягой к свободе и разрушению.

И я опасалась, что, если компаньонка не заткнется, я сорвусь.

Оставив позади лес, мы выкатились на свободное пространство, и я почувствовала, как задувает холодные ветер в щели кареты. Мачеха забрала утепленный магически экипаж, а для меня наняла обычный. Но мерзнуть оставалось недолго, я знала, что мы уже подъезжаем. Перед отъездом я разглядывала атлас, и прямо сейчас мы пересекали отцветшее вересковое поле.

Издали снова послышались голоса и лязг отворяющихся ворот. Я думала, это встречают нас, мы отправляли весточку с границы владений Станхейма.

Но суета была не в нашу честь.

Из поместья выезжала моя мачеха.

Верхом, без всякой компаньонки, в непристойном платье и маске тигрицы.

Она едет на Старфайр?

Я смутно припоминала, что сама Джина откуда-то из этих мест. Как-то она сама упомянула при мне, что только здесь водятся настоящие мужчины. И усмехнулась: «Тебе их даже не понюхать, маленькая ханжа».

— Это ты, — поравнявшись окном кареты, скривилась мачеха. Её явно печалило, что я не сгинула по дороге. — Только такая идиотка, как ты, может заявиться на ночь, глядя, чтобы переполошить всю прислугу.

Упоминать, что это не я спешила увидеть зад ее кобылы, не имело смысла.

— Что ж, сама виновата, — она поправила плащ, чтобы прикрыть слишком много открытой плоти, выставленной напоказ. Джина явно не рассчитывала задерживаться в поле, продуваемом всеми ветрами. — Ужин не готовили, я вернусь завтра. А ты, запрись у себя и не шныряй нигде, как ты любишь это делать.

И не дав мне ничего ответить, она ударила пятками в лошадиные бока и, поднимая клубы дорожной пыли, ускакала.

И тебе, Джина, спокойной ночи.

Чтоб тебе солома попалась колючая и с мышами.

— Будете тянуть так шею, станете похожи на гусыню! — отругала меня Плам за то, что я, приоткрыв дверцу кареты, смотрела в след всаднице.

— Разве плохо, что я буду похожа на вас? — все-таки не утерпела я.

И не став дожидаться, пока мне устроят головомойку, я выбралась наружу.

— Я дойду до дома пешком. Мне нужно проветриться, — бросила я и махнула кучеру, чтоб ехал без меня.

У огромных кованых ворот «Соколиной башни» я чувствовала себя маленькой и беспомощной. Факелы, горящие вдоль всей подъездной дорожки, зловеще потрескивали на завывающем ветру. Вдали высились очертания особняка, слышался лай собак и перекличка слуг.

В свете луны все это выглядело пугающе мрачно.

Так вот ты какое, мое наследство.

И с чувством, что я на грани чего-то судьбоносного, я шагнула за ворота.

Глава 3. Как получить жениха

Я вполне осознанно не торопилась.

Несмотря на то, что к ночи ударил морозец, и ноги в дорожных ботиночках стали неметь от холода, я шла медленным прогулочным шагом, будто по ботаническому саду Станхеймвилля, игнорируя ледяной ветер, беспощадно задувающий под плащ.

Цокот копыт по мощенной дорожке затих, и я была уверена, что как бы не была зла на меня Плам, она не станет дожидаться на крыльце свою подопечную в столь промозглую погоду. Так что, выпуская клубы пара изо рта и кутаясь в плащ, я растягивала свой моцион, лишь бы подольше не видеть Мерзкую Лиззи.

Слуги, закрывшие за мной ворота, растворились во властвующей за пределами подъездной дорожки темноте. И я с завистью представляла, как они возвращаются домой, стаскивают ливрея и усаживаются у огня с рюмочкой бренди.

Да, по такой погоде даже я бы добавила себе в чай хотя бы мятный бальзам.

Я одиноко брела, звук моих шагов скрадывался, и мне казалось, что прямо сейчас я одна в целом свете.

Впереди неумолимо нарастала каменная громада. На фоне глубокой сини ночного неба, испещрённого яркими точками далёких звёзд, чёрный силуэт Главного дома выглядел зловеще, несмотря на полыхающие над крыльцом факелы.

Мрачное место.

Впрочем, все то немногое, что я слышала о Бладсворде, говорило о том, что край здесь суровый. Удивительно, как в таком сумрачном краю людям удавалось не терять любви к жизни. Я вспомнила и подавальщицу в нарядном платье, и народ, развлекавшийся на опушке. Даже Джина была жизнерадостной, конечно, на свой стервозный манер.

Интересно будет посмотреть на дом при свете дня. Сейчас мало что было понятно, но на первыйвзгляд архитектура напоминала ту, что была в ходу у древних владетелей, когда Конфедерации ещё и в проекте не было.

В Бладсворде время словно застыло, и «Соколиная башня», расположившаяся в его сердце, будто вообще заснула в веках.

Легко было представить, как сюда врывается конный отряд воинов, а дева в старинном платье бросается с башни, чтобы избежать позора. Кстати, здесь в самом деле запросто могла быть башня.

Предки не отличались, особенно богатым воображением, раздавая названия. Нарекли башней, значит, она тут была, по крайней мере раньше.

Вырывая меня из фантазий, за спиной внезапно послышалось хлопанье крыльев. Я так напугалась, что позволила себе шмыгнуть замёрзшим носом, позабыв про манеры, которые в меня так усердно вбивали указкой и голодовкой.

Я постаралась себя уверить, что это всего лишь птица. Летучие мыши, которых я боялась до обморока, должны были уже впасть в спячку.

— Леди Энни! — окликнули меня с крыльца, и я, заметив знакомую фигуру в длинном белом переднике, поднимавшую над головой канделябр, поспешила к ней.

Нагулялась.

Вдруг все-таки нетопыри