За гранью их власти - Кристина Миляева

— Стёп? — Тетеря перевёл взгляд на подчинённого и потом вернул ко мне. — Давай, пойдём укольчик сделаем. Ты белее простыни.

— Нет, — тут же запротестовала я, — не хочу! Пустите! Мама!

— Стёп, давай успокоительное, на неё где-то половинку, — скомандовал друг Сивого и перехватил меня с другой стороны. — Алис, чёрт, не дёргайся, себе же навредишь!

— Нет! — билась я в их руках. — Мама!

Острый укол оставил после себя дурман и какое-то неверие. Я ошарашенным взором посмотрела на Гришу, скривилась в отражении его зрачков, и мир медленно начал гаснуть, подёргиваясь пеленой тумана. Мама… Мамочка… Билось в голове, и я не знала, куда себя деть, как отказаться от этого гнетущего ощущения и завязывающегося в желудке узла паники. Если с ней что-нибудь случится. Как я посмотрю Софии в глаза? Как я ей скажу, что она тоже осталась сиротой? Точно так же, как и я когда-то…

Голова мотнулась в сторону, и чья-то рука остановила её падение. Прохладная темнота навалилась на плечи и придавила своей тяжестью. Мир окончательно потух, чтобы воскреснуть вновь с судорожным стоном на устах и белым пятном на потолке. Я заворочалась и поняла, что лежу на постели, укрытая плотным одеялом. Прохладная ладонь легла на лоб, но облегчения особого не последовало. Напротив, тошнота подступила к горлу и напомнила о том, что произошло до этого. Хотелось сдохнуть, но на кого же я тогда Софийку оставлю.

— Алис, ты как себя чувствуешь? — знакомый голос Тетери проник на подкорку сознания и встрепенул притихшие там мысли.

— Что с мамой? — горло пересохло, и из него вырвался лишь задушенный хрип, едва различимо напоминающий вопрос.

— Её спасли, — твёрдая рука уложила меня обратно на койку. — Слышишь меня, она выжила. Медленно, дыши, слышишь? Пошевели пальцами, если понимаешь, что я тебе сейчас говорю. Молодец, умница, дыши…

— К ней можно? — прокашлявшись, спросила у него и подняла обеспокоенный взор на мужчину в белом халате.

— Нет, Лис, нельзя, — тут же отрезал врач. — Она всё ещё в реанимации. Её стабилизировали, осколок из лёгкого достали. Только не всё так просто.

— Что! — я мгновенно попыталась слететь с постели. — Не молчи ты! Что с ней!

— Ходить она уже не будет, — тут же припечатал тот меня к постели. — Жить да, но позвоночник повреждён очень сильно. Твой отец вывернул руль, пытаясь её защитить. Но удар был такой силы, что её прижало торпедой и раздробило кости. Сейчас ты не истерить должна, а собраться с мыслями и очень внимательно меня послушать. Посмотри на меня! Алиса! Чёрт тебя дери! Посмотри на меня!

— Да, да, прости, Ген, — от пощёчины лицо вспыхнуло, но в голове немного прояснилось. — Что надо? Денег? Сколько?

— Нужен Чичиков Семён Генрихович, — посмотрел тот с каким-то раздражением и печалью. — Он в девяностые и не таких вытаскивал и на ноги ставил. Только после нулевых, когда малиновые пиджаки рассосались на просторах России, о нём ни слуху ни духу. Найди его и тогда может появиться шанс. Но только он берёт немало. Да и без аппаратов вряд ли мать у тебя долго продержится. Потому бабло тоже понадобится. Ты вроде на Сивого не первый год горбатишься, с этим проблем не должно быть. Но с Чичей не затягивай. Попробуй отыскать его, и тогда, возможно, он сможет сделать так, чтобы твоя мать хотя бы могла шевелить руками и передвигаться в инвалидном кресле. Пока прогнозы на её выписку минимальны. Поняла меня?

— А вы? — судорожно сжала я его пальцы. — Вы же не хуже его. Вы парней столько раз латали. И не только после ДТП. Бусю… Бусю же спасли… Неужели не сможете мою мать спасти?

— Сейчас речь не про спасение идёт, — покачал тот головой и отошёл к окну. — Бусю жинка выходила. Она у него баба деревенская, с ней не забалуешь. А твоя мать хоть и жива, но в том состоянии, когда лучше подохнуть, чем так мучиться. Если не хочешь, чтобы она овощем лежала, ищи Чичу. Он хоть и старикашка ушлый, но на деньги падок. Я, когда только пришёл в больничку, к нему попал. Так, с Сивым и познакомился. Одна из его пуль на моей совести, не дал ему сдохнуть. Теперь живу, а не выживаю. Так что сопли подбери. Ты девка с мозгами, других Сивый рядом с собой не держит. Как ему одна из любовниц яйцо отстрелила, так с бабами он и завязал. Ни в жизнь не поверю, что он тебя за мордаху выбрал. Следовательно, ты лучше любого ФСБшника людей ищешь через свои сети. Вот и найди его. Мать спасёшь, а я должок с тебя спишу. Мне бы тоже с учителем перетереть парочкой фраз.

— Хорошо, — решительно кивнула я и поднялась с кровати. — Перекиньте последнюю фотку своего Чичикова и всё инфу, которая есть. Я отыщу его, чего бы мне это ни стоило. И деньги… Не проблема, сколько скажете, столько отдам. Сивому потом отработаю… Даже если не мозгами, то собой. Но за мать, спасибо.

— Не дури, Алис, — потрепал он меня по голове, — всё под богом ходим и не нам решать, кому жить, кому умереть. Я твоей генеральше в юбке позвонил. Она через час примчится.

— Софа! — взвизгнула я.

— Не дури, ты одна не вывезешь, — покачал головой мужик. — У тебя душа-то в теле едва держится. Либо так, либо вкачу дозу успокоительного. Ты из окна главное — не выходи, а если надумаешь, сперва со мной поговори, чтобы я тебя вырубить успел.

— Ладно, мне надо привести себя в порядок и поговорить с бабушкой, — тихо прошептала я, свешивая ноги с постели. — Дай бог, чтобы на этом всё закончилось.

— Гриша забрал твою тачку, — просветил меня доктор. — Потому не дури. Я понимаю, говно в жизни случается. Но нам всем есть ради кого жить дальше. У тебя Софка на шее осталась. Хочешь, пока у нас поживёт? Маруся будет рада, что подружка приехала.

— Наверное, лучше, если она с бабушкой куда-нибудь в Испанию улетит, чтобы отвлечься от мыслей, — покачала я головой. — Там языковой лагерь в Англии есть, она хотела, но мать не разрешала. Думаю, это будет лучше. Пусть отвлечётся и потом как-нибудь примет.

— Вспомни солнце, вот и лучик, — протянул Тетеря и отошёл от окна, — твой демон в юбке пожаловал. Пожалуй, я умываю руки. Терпеть не могу твою бабку. Взгляд у неё такой, что хочется самому из окна выйти или сразу отдать ключи от хаты и от схрона.

— Спасибо, — натянуто улыбнулась я ему.

— Своих