Мой дикий адвокат - Аня Истомина

— Боже, как мне похуй. — вздыхаю.

— Доманский! — рычит она свирепо, а я открываю заднюю дверь и аккуратно заталкиваю ее внутрь.

— Жаль. Я хотел сказать, мне очень жаль. — усмехаюсь, глядя на нее сверху вниз и захлопываю дверь.

— Всего хорошего, — киваю ошалевшему от моего налета менту.

Под косыми взглядами недовольных прохожих обхожу машину и трогаюсь с места.

— Ты опозорил меня при коллеге! — взвизгивает Злобина и я чувствую ее взгляд в области виска. Не взгляд, а дуло пистолета по ощущениям.

— Поехать в ресторан с лучшим адвокатом столицы — боже, какой позор! Как ты отмоешься-то теперь от клейма такого?

— Не ерничай!

Усмехаюсь.

— Вот так вот захочешь пообщаться с подругой юности, вспомнить молодость, а она возмущается. — улыбаюсь и включаю старый рок.

“Улица роз”. Как мы кайфовали под эту песню, катаясь по ночам и тусуясь до самого утра.

— Помнишь?

— А если мне не хочется вспоминать молодость, Доманский?

Наблюдаю в зеркало заднего вида, как Жанна откладывает букет, снова скрещивает руки на груди и сидит с недовольным видом.

— Почему? Было же классно.

— Ну, может, потому что мне сейчас гораздо круче, чем в молодости? Не думал, что такое возможно? Или ты спустился с Олимпа и решил порефлексировать на досуге, а тут я под руку попалась?

— Типа того, — усмехаюсь. — Приятно встречать старых друзей.

— Это не взаимно, Дэн, — сталкиваемся взглядами в зеркале. — Мне нужно домой, к семье.

— У тебя есть семья? — хмыкаю, стараясь не показать вида, что удивлен.

— Что тебя удивляет? — сердито усмехается Жанна. — Мне кажется, наоборот, странно, когда у человека в таком возрасте семьи… нет.

— Это на меня намек? — улыбаюсь ей. — Следишь за моей жизнью?

— Нет, я думала, мы про меня говорим. — Злобина остаётся невозмутимой и даже не запинается, чем начинает бесить.

У меня нет семьи. Я всю жизнь занимался карьерой. Как ювелир, создавал свою фирму и репутацию, не желая распаляться на такие энергозатратные вещи, как постоянная женщина и семья. Зачем, если можно наслаждаться жизнью и не быть привязанным к кому-то?

Я хочу ухаживать за женщиной тогда, когда этого я хочу, а не потому, что сегодня годовщина или какой-нибудь бредовый праздник. Быт убивает сначала романтику, а потом добирается до более весомых вещей.

Та же Жанна.

Наверное, мне бы не хотелось наблюдать ее отекшей с утра, в какой-нибудь безразмерной футболке и с бигудями на голове. Не хотелось бы обнимать ее и чувствовать от ее одежды запах еды, которую она готовила вечером. Это уже не любовница, а мамочка. Это не сексуально. Зачем?

Зачем, если я могу любоваться красивым макияжем, кружевными чулками и вдыхать аромат духов, а не борща? Борщ я могу поесть в ресторане, если очень сильно захочется.

Но, все же, я иногда задумываюсь о том, что было бы, будь у меня семья.

— А ты уверена, что любишь своего мужа, если не взяла его фамилию и не носишь на пальце обручальное кольцо? — усмехаюсь и снова дарю ей широкую улыбку.

Не скажу, что она искренняя. Скорее, дежурная. Моя профессия обязывает всегда быть уверенным в себе и внушать эту уверенность другим, даже если все летит к чертям.

— Дэн, у нас все, кто носит кольца и общую фамилию, счастливы в браке?

— Конечно, нет.

— Ну вот и представь, что наоборот тоже бывает.

— Я верю, — усмехаюсь и паркуюсь возле дорогого ресторана. — Но уверен, что ты не замужем.

— Проверь, если хочешь.

— Проверю. Если захочу.

Выхожу из машины и открываю дверь Жанне, но вместо того, чтобы выпустить ее, когда она выставляет свои стройные ноги, присаживаюсь на корточки.

— Что ты делаешь? — вспыхивает от негодования Злобушка, когда я быстро и плавно забираюсь ей под юбку и одним рывком срываю вниз чулки.

— Я случайно испортил твою вещь. — смотрю на нее пристально. — Теперь я это исправляю.

Тянусь на переднее сидение и достаю пакет из ЦУМа.

— Ты в своем уме, Дэн?! — шипит Жанна как кошка, когда я достаю новые чулки и собираю их гармошкой.

Брыкается, когда я скидываю с нее туфли, но я лишь крепче держу ее за стройную щиколотку, с удовольствием поглаживая гладкую бархатистую кожу.

— Сиди, Злобина. Сопротивление бесполезно.

— Тут люди! — задыхается она от возмущения.

— Прекрасно. Женщины будут тебе завидовать.

— Я сейчас кричать буду!

— Можешь кричать. Я же всего лишь надеваю на тебя чулки, а не душу ими.

5. Вкусы

— Убери руки, — рычит Жанна и все же освобождает стопу из моей ладони, поджимает ноги под себя и смотрит на меня так, будто я собирался ее трахнуть, не меньше.

— Предлагаешь продолжить в машине? — усмехнувшись, встаю и залезаю к ней на заднее сидение. — Осталось только снять с тебя трусики. Хотя, можно и не снимать.

— Доманский! — выдыхает Злобина сердито и, схватив букет, выставляет его вперед, словно щит. — Я на тебя заявление напишу за домогательства!

С удовольствием смотрю, как часто вздымается ее грудь, аппетитно обтянутая белой блузкой.

— У меня есть отличный адвокат, — подмигиваю е й и, не удержавшись, смеюсь. — Господи, Злобушка, ты серьезно? Ну, надевай сама. Или пойдешь с голыми ногами? Я всего лишь хотел сделать тебе приятно.

— Для этого было достаточно просто исчезнуть из моей жизни, как ты это сделал двадцать лет назад! — выхватывает она из моих рук чулки и начинает натягивать их. — Отвернись!

— Да что я там не видел? — закатываю глаза, но отворачиваюсь к окну, чтобы не нервировать ее еще сильнее.

Хотелось провести вечер на позитивной волне.

Увидев Жанну впервые в своей жизни, осенью, на последнем курсе, я был просто поражен ее холодной нордической красотой в самое сердце и решил, что обязательно завоюю ее, как делал это с любой желанной добычей.

Несмотря на то, что у меня не было отбоя в желающих стать моей девушкой, я сразу же отметал любые отношения с теми, которые сами вешались мне на шею. Это было бы слишком банально и не интересно.

А вот преодолевать препятствия и ломать сопротивление… Ммм, как это будоражило кровь!

Я был из богатой семьи и уже тогда, в свои почти двадцать пять, имел бизнес, иномарку и возможность красиво ухаживать. Я умел пустить пыль в глаза понравившейся девушке. Действовало безотказно. На всех, кроме Злобиной.

Она легко согласилась на свидание, чем даже немного разочаровала меня в самом начале. А сама на него не пришла, выставив меня посмешищем перед друзьями. И еще потом ходила с такой довольной надменной миной, что хотелось устроить ей темную.

Например, закрыть в какой-нибудь дальней подсобке, чтобы