Последний вздох - Кэтрин Диан

Нокс перехватил цепь, зажав её часть в руке. Другой конец обхватил здоровяка и ударил его по спине. Ох.

Ронан тем временем призраком пронёсся по туннелю туда, где из другой ниши появился демон, мечущий цепи и также щеголяющий своими рогами и клыками. Как и его спутник, этот был одет в грязные лохмотья, как гниющий зомби.

Этим отребьем определённо не управлял демонический лорд.

Выхватив из набедренных ножен свою 35-сантиметровую изогнутую шиву, Ронан перерубил демону шею. Когда голова упала, пламя Бездны вспыхнуло, чтобы забрать одного из своих.

Обернувшись в поисках других нападавших, Ронан заметил убегающего третьего демона. Он поднял пистолет, но Нокс уже стрелял. Три выстрела уложили демона.

Нокс заглянул в нишу, пока Ронан осматривал туннель в поисках других демонов.

— Тела? — спросил Ронан.

Нокс покачал головой.

— Только кровь.

— Бл*дь.

Без тел семьи погибших не смогут как следует поставить точку и попрощаться. Жизнь, однако, часто бывает такой.

Когда в туннеле раздался предупреждающий грохот, Ронан метнулся к третьему демону, тому, который сбежал.

— Ронан…

— Я слышу, — но это не имело значения. Он не мог оставить тело на рельсах.

Даже если бы тело не вынудило поезд сойти с рельсов и не убило людей, это означало бы новости и расследование. Это также означало бы, что есть шанс, что демон, каким бы изувеченным он ни оказался, в конце концов сможет возродиться. Ронану надо было отрубить голову.

Пока Нокс обезглавливал того, в кого стрелял Ронан, Ронан заставил себя призраком перенестись к своей цели. Демон пытался ползти по рельсам.

— Убирайся нах*й! — крикнул Ронан Ноксу, когда тот тоже перенёсся призраком и всадил ботинок демону между лопаток.

Нокс этого не сделал. Он ждал в свете приближающегося поезда.

— Чёрт возьми, Нокс!

Ронан рубанул своей шивой вниз, отсекая голову демону как раз в тот момент, когда огни поезда ослепили его. Он пошатнулся от приступа раскалывающей череп боли.

Затем он взял себя в руки. Он призраком перенёсся по туннелю, ощущая свист воздуха от Нокса, следующего за ним по пятам.

Они оба поднялись на платформу станции и двинулись дальше по лестнице к выходу. Лучше не попадаться на глаза на вокзале, на случай, если водитель их заметил. Пусть люди думают, что это игра света, или ночное наваждение, или слишком много выкуренных косяков.

В ту секунду, когда они попали под холодную апрельскую морось, Ронан развернулся, используя инерцию своего призрачного тела, чтобы схватить Нокса за куртку и швырнуть его 120-килограммовое тело о кирпичную стену закрытого магазина шаговой доступности.

Проявлять агрессию по отношению к Ноксу никогда не было хорошей идеей, но Ронану нужно было доказать кое-что. Так что, когда удар о кирпичную кладку послужил для Нокса триггером, Ронан был готов к рёву и жестокому толчку. Он позволил этому случиться. Его ботинки проскользили по мокрому асфальту, оставляя за собой следы резины. Он коснулся земли кончиками пальцев, чтобы удержать равновесие. Он поднялся в боевую стойку.

В этом не было необходимости.

Нокс понял, в чём смысл. Если Ронан смог впечатать его в стену, значит, он не был таким уж слабаком. Сцепив пальцы и положив руки на голову, Нокс мерил шагами тротуар, пытаясь успокоиться.

— Не жди меня, — сказал Ронан, желая, чтобы его поняли.

— Пошёл ты, Ронан.

— Я знаю, с чем я могу справиться.

«И чем я готов рискнуть… и ты в это число не входишь».

— Пошёл ты.

Поскольку он, очевидно, не смог достучаться до Нокса, Ронан решил нанести решающий удар:

— Ты нужен Клэр.

Руки Нокса опустились. Он посмотрел на Ронана, услышав то, что Ронан не добавил. Ронан не добавил этого, потому что не позволил Ноксу возразить.

Поэтому Нокс просто покачал головой и ушёл в ночь, оставив Ронана с его невысказанными словами:

«Я никому не нужен».

Глава 2

Кир поднял руку, чтобы постучать в дверь кабинета Миры. Он был уверен, что она одна, но научился уважать её личное пространство. Здесь, в штаб-квартире ВОА, у неё, как и у него, были другие заботы и обязанности. Однако прежде чем он успел постучать в дверь, она открыла её.

Привыкнет ли он когда-нибудь к их тесной связи, к тому, что они практически ощущают друг друга? Он надеялся, что нет. Он не хотел когда-нибудь перестать испытывать то, что испытывал сейчас: то, как его сердце забилось сильнее при виде того, как она идёт ему навстречу.

На ней было шёлковое платье бирюзового цвета, а волосы были собраны в небольшой пучок, который всегда смотрелся на ней так непринуждённо и элегантно. В миллионный раз Кир пожалел, что его мать уже не жива и не познакомилась с Мирой, особенно когда она вот так улыбалась ему.

Сегодня, однако, в улыбке чувствовалась грусть.

— Как ты узнал, что ты мне нужен?

Киру хотелось бы сказать, что он просто знал, но он не стал лгать своей паре.

— Я видел, как Рис уходил.

— Ах.

Она отвернулась, прежде чем он успел заметить выражение её лица. Кир последовал за ней в уютный кабинет. Мягкий диван, журнальный столик, приглушённое освещение и акварельные картины с видами парижских улиц в рамках могли заставить посетителя почти забыть о том, что ему здесь неуютно.

Мира подошла, чтобы поправить подушки на диване, по-прежнему не глядя на него.

— Мира.

Она глубоко вздохнула и прижала к груди тёмно-синюю подушку. Кир подошёл к ней и осторожно забрал подушку у неё из рук. Бросив её на диван, он притянул Миру к себе.

— Ты в порядке? — спросил он.

Она обвила руками его торс и крепко сжала.

— Да.

Кир долго, очень долго держал её в объятиях, пока её ответ не стал правдивым. Боже, это было так тяжело — позволять ей делать такие вещи.

Позволять ей?

Он не мог отказывать или позволять — он знал это. Но ему было тяжело видеть, как ей больно, даже если он знал, что она может справиться с этим. И даже если он знал, что она помогает кому-то, кому он очень, очень, очень хотел, чтобы она помогла.

Он спросил, потому что ничего не мог с собой поделать:

— С ним всё в порядке?

Мира отстранилась.

— Ты же знаешь, я не могу это обсуждать, — её взгляд был мрачным, и это служило достаточным ответом.

— Мне нужно отстранить его от оперативной работы?

— Нет.

Кир кивнул, доверяя её суждению.

Он также почувствовал облегчение, потому что ни на секунду не поверил, что всё это дерьмо с Кадаросом закончилось. Даже если Тёмного