Любимая Миллиардера - Валерия Ангелос

— Выбирай даты, — киваю. — Поедем.

Жена довольна, что у ее подруги все хорошо сложилось в итоге. Этой Маше многое пришлось пройти. Чего только стоит обвинения в мошенничестве и попытке убийства. Было время, на нее реально пытались повесить тот случай на стройке, когда моя Лика могла умереть. И пусть я в это ни секунды не верил, нервы девчонке потрепали другие люди.

Ну и приятель мой отличился. Круто. Сильнее всех.

— Есть еще одно приглашение, — замечает Лика, и в ее взгляде читается некоторое напряжение. — От Таи.

Ясно.

Где Тая, там и Черный.

Но куда деваться? Дружить мы с этим ублюдком не станем. Но перемирие заключить пришлось. Выбора не оставили. Не важно, сколько власти у мужика, у его женщины всегда на порядок больше.

— Найдем время, — усмехаюсь. — И к ним заглянем.

— Хорошо, — улыбается.

Как тут удержаться?

Эти губы так и манят. Склоняюсь, целую мою жену. И плевать, что вокруг все пяляться. Хотя нет, не плевать. Бесят они. Нам давно пора отсюда свалить. Хочу оказаться с ней наедине, хочу, чтобы наконец увидела подарок, который я для нее давно готовил.

И свой подарок хочу. Очень.

— Глеб, — бормочет Лика и отстраняется. — Сейчас нужно открывать танцы. Ты что, забыл?

Точно.

Мы первыми на танцпол выходим. Ведущий уже объявляет все это. Звучат первые аккорды медленной композиции.

Такая уже сложилась традиция.

Ничего. Это быстро. Зато потом можно сразу уехать.

Лика обвивает мои плечи. Я накрываю ладонями ее талию. Вспышки повсюду. Камеры ловят каждое наше движение. Вокруг отблески конфетти и бенгальских огней.

Я смотрю в глаза своей жены и понимаю, что такое настоящее счастье. Ни за какие миллиарды такое не купить. Реальные чувства. Вот. Здесь.

Ее сердце бьется рядом с моим. Ее пульс отражает мой.

Она моя. Любимая. Единственная.

Она подарила мне то, ради чего сердцу стоило качать кровь все те долгие годы до нашей встречи. Сына. Дочь. Она открыла новый смысл. Она меня самого открыла заново.

Лика. Моя…

— Люблю тебя, — выдаю в ее приоткрытые губы.

— Люблю, — отвечает она в тон мне.

И даже в зале, который битком набит людьми, мы вдруг как будто оказываемся абсолютно одни.

4

Глеб за рулем.

Мы отправляемся в наш загородный особняк. Там как раз завершена стройка. Добавлено еще одно крыло в дом. Перестроена баня.

В этом месте у нас уже была особенная ночь. Раньше. В начале наших отношений. Когда мы только сблизились. Невольно закусываю губу, вспоминая про ту далекую и жаркую ночь в сауне.

Мы начинаем целоваться, едва переступаем порог. Это ощущается как взрыв. Ураган, который в момент нас захлестывает и уносит.

Мои пальцы слабеют, ремешок сумки скользит вниз.

— Подожди, Глеб, — шепчу, чудом умудряясь отстраниться от мужа. — Сначала я хочу, чтобы ты увидел мой подарок.

— Уже вижу, — хрипло говорит он, не сводя с меня глаз.

— Глеб, — невольно улыбаюсь и закусываю нижнюю губу.

— Но вообще, я тоже хочу, чтобы ты увидела мой подарок, — прищуривается, с явной неохотой отодвигается от меня.

Щелкает выключатель. В коридоре вспыхивает свет. Мы проходим дальше, в гостиную. Там и располагаемся на диване.

Вокруг горят свечи. Потрескивают поленья в камине.

Нас ждали здесь. Слуги все подготовили к нашему приезду, а потом удалились, чтобы не мешать.

Глеб достает массивную коробку, обитую темно-зеленым бархатом, которая перевязана алым бантом.

Это сочетание цветов очень узнаваемое. Сразу наталкивает на мысли об известной ювелирной марке, но я нигде не вижу их логотип, который является неизменным атрибутом любой упаковки.

Я извлекаю свою маленькую коробочку из сумки.

Мы обмениваемся подарками. Не спешу открывать свой, наблюдаю за Глебом. Он разворачивает упаковку, открывает коробочку.

Крепче сжимаю свой подарок. Смотрю за реакцией мужа. Его брови сходятся над переносицей, на лбу возникает мрачная складка.

Серебро мерцает на темной подкладке коробки.

— Это же… — начинает Глеб и запинается, потом переводит взгляд на меня. — Такой крестик был у моей матери. Я точно помню.

— Это он и есть, — сглатываю. — Тамара помогла найти.

Приемная мама Глеба вспомнила, как ее подруга продала единственную драгоценность, которая у нее была. Серебряный крестик. Хоть ей очень хотелось оставить сыну хоть что-нибудь, тогда наступил тяжелый период и выбора не осталось. Пришлось пойти в местный ломбард. Позже Тамара пробовала вернуть крестик. Даже нашла адрес покупателя, встречалась с ним, но тот не захотел продавать. Мужчина был частным коллекционером. Выяснилось, что у этого крестика необычный дизайн, изготовил его известный ювелир, работы которого дико скакнули в цене.

Сейчас у меня получилось договориться. Вернуть драгоценность. На задней стороне есть гравировка, доказывающая, что это именно тот крестик, который носила мама Глеба.

— Лика, — муж смотрит на меня так, что слова уже нам не нужны.

Сжимает крест в кулаке.

— Мой подарок… не такой, — хрипло заявляет он.

— Все самое важное мы уже друг другу подарили, — улыбаюсь и обнимаю его, прижимаюсь всем телом.

Наступает моя очередь посмотреть подарок. Развязываю ленту. Шелк приятно холодит пальцы, а бархат согревает.

Открываю коробку — и тут меня буквально ослепляет сияние. Даже зажмуриваюсь сперва. Потом моргаю. Смотрю и просто не могу поверить своим глазам.

Я уже разбираюсь в драгоценностях. Муж научил. Он столько всего мне подарил за годы брака, что я могла бы открыть собственный ювелирный магазин.

Но это… это же не просто драгоценности.

На темно-зеленой подложке красуются серьги, кольца, браслеты. И главное — просто фантастическое ожерелье. Такое чувство, будто это царские украшения, принадлежат монархам.

На какой-то момент кажется, это вообще из какого-то дворцового музея, но после я обращаю внимание на детали. Замки. Огранка. Сам стиль украшений. Современная работа, новые технологии. А главное — все выглядит стильно и утонченно.

— Глеб, ты с ума сошел, — шепчу я.

— Давно, — хмыкает. — Увидел тебя — и пропал.

— Это твой самый безумный подарок.

— Ну нет, — усмехается. — Нам еще столько лет вместе жить. Мои самые безумные подарки еще впереди. А это — просто комплект.

— Просто… комплект? — от его невозмутимости у меня глаза расширяются.

— Примерь.

— Глеб…

Я дотрагиваюсь до колье дрожащими пальцами. Помню, как читала про ожерельев одной известной французской королевы. Тогда описание произвело на меня сильное впечатление. Сейчас кажется, та уникальная драгоценность померкла бы на фоне такой красоты.

Камни переливаются. Играют от преломления света в острых гранях. Они горят и пылают, точно наполнены пламенем изнутри.

— Это же огранка “маркиз”, — роняю тихо.

Несколько столетий назад французский король приказал ювелирам разработать такую огранку камня, которая повторит форму губ его любимой женщины, отразит контуры