Чудо для Эммы - Яся Светлая

Точно… Сегодня празднуют приход нового года. Самая волшебная ночь, когда все желания исполняются. Может, и мое исполнится?

Уже три года я прихожу сюда и стою в стороне ото всех, наблюдая за дружными семьями и веселыми парочками, завлекающими всех в хоровод вокруг зеленой пушистой красавицы. И каждый год я прошу одного и того же.

Вспомнить.

Хотелось бы всё, но хотя бы часть из прошлой жизни. Вспомнить хотя бы что-то! Чтобы знать, за что цепляться и куда идти.

Я не оставляю надежду, что где-то, пусть очень и очень далеко, меня ждут родные люди, которые скучают и горюют по утерянной дочери, сестре, возлюбленной, а может даже и жене.

Только все это бесполезно! Нельзя мечтать о несбыточном! Это бессмысленно! Вот в этом году я загадаю другое желание: стать матерью этой милой крошки, если у неё, как и у меня, нет больше никого в огромном мире.

— Мамочка, нам нужно быть здесь целый день! Иначе папа не найдет нас. Пойдем скорее!

Мы влились в поток уже танцующих, несмотря на обеденное время, людей.

Меня знали все, но почему-то никто не спросил, что за маленькая девочка рядом со мной. Никто даже не смотрел на Светлиану, будто её и не было здесь!

Мы играли в снежки и строили снежные пещеры, танцевали и пробовали бесплатные угощения, единственный день в году оплачиваемые городскими чиновниками. Я даже разговаривала с врачами, лечащими меня и сейчас радующимися, что наконец-то самая проблемная пациентка делает успехи, выходя в люди. Но никто, абсолютно никто не обращал внимание на девочку, чья ладошка доверчиво схватила мою руку.

К управляющему порядком я пыталась подойти, но тот, заметив меня, лишь помахал рукой и громко выкрикнул: «С наступающим!».

Я не понимала, что происходит. А Светлиана на все мои вопросы лишь загадочно улыбалась и тянула меня к месту, где проходил конкурс на самого красивого снеговика.

— Мамочка, давай слепим самого лучшего! А там и время подойдет. Сами не заметим, как папа за нами придет.

— Давай, — не могла я отказать ребенку.

С её постоянным «мамочка» решила пока не спросить, видя, что каждый раз, стоит мне заикнуться о том, что я не могу быть её матерью, Светлиана еле сдерживает слезы. Побуду мамой для этой девочки некоторое время, а там посмотрим…

Лепить снеговика в окружении весело хохочущих детей оказалось довольно увлекательным занятием. Пальцы покалывало от холода, и варежки насквозь промокли, но останавливаться не хотелось.

Детвора рассказывала мне истории и выслушивала о моей скучной жизни, но все они обращались только ко мне, что вновь настораживало. Светлиана лишь счастливо улыбалась, поглядывая на меня своими лукавыми глазками.

Победителя в конкурсе так и не смогли выбрать, потому организатор раздал всем детям и мне по карамельной трости, почему-то вновь пропустив мою малышку. Не беда, я отдала ей свою, уже устав заострять внимание на странностях сегодняшнего дня.

— Ты уже замерзла. Пойдем домой?

— Нет, мамочка. Нам нужно быть здесь.

— Светлиана, но если мы не согреемся, будет болеть горло завтра. Посмотри на свои ладошки. Уже все пальчики покраснели.

— Мамочка, это у тебя пальцы покраснели, а у меня нет. Давай руку, я тебя согрею.

Ладошка малышки и правда была горячая. Будто она только что грела руки, лежа на печи. Я даже прикоснулась губами к детскому лобику, чтобы проверить, не заболела ли кроха. Но нет…

Наверное, дети активнее нас и поэтому могут часами гулять, не замерзая, — решила я, в который раз за этот день сомневаясь в своей адекватности.

А что, если у меня вновь проблемы с головой и сейчас я лежу под этой самой елкой, что стоит в центре площади, а надо мной склонились люди, перепуганные и взволнованные непонятным приступом моего организма? Вдруг это все не по-настоящему?

От таких мыслей по телу прокатилась ледяная волна, только вовсе не от порыва морозного ветра, а от страха, что эта чужая потерявшаяся девочка исчезнет, стоит мне прийти в себя. Мое сердце сжалось в болезненном спазме от одной лишь мысли, что я больше никогда не почувствую то тепло, что проснулось во мне лишь рядом со Светлианой.

— Мамочка, тебе плохо? — взволнованно спросила меня кроха, дергая за пальцы.

— Нет, малышка. Все хорошо. Устала только.

— Ты давно не получала папину энергию! Поэтому быстро замерзаешь и устаешь. Почему же он не торопится⁉

— Не плачь, Светлячок, — склонилась я, падая на колени и не обращая внимания на холод, моментально обжёгший кожу, — Все будет хорошо, слышишь? Я не знаю как, но мы справимся. Мы обязательно найдем твоего папу. Смотри, сколько людей сейчас тебя видят! Кто-нибудь узнает тебя и расскажет твоим родителям, и они обязательно придут за тобой.

— Неужели ты еще не поняла? — всхлипнула девочка, — Никто, кроме тебя меня не видит! Папа успел кинуть в меня заклинание, что только родная кровь сможет заметить меня! Ты пришла на мой зов и нашла меня!

— Что?

— Ага. А еще видишь, папа мне шубку успел накинуть, потому что увидел, какой у вас тут холод. Б-р-р-р… Поскорее бы он нас нашел, а то ты, мамочка, совсем замерзла.

Я даже не успела понять, что чувствую от такой непонятной информации, как Светлиана огорошила меня новой, от которой сердце замерло, а я вся обмякла, понимая, что это конец.

— Папочка! Он нашел нас! Скорее, бежим!

Глава 5

Я и не заметила, что мы оказались возле той самой елки, под которой я вчера нашла Светлиану. И сейчас я обернулась лишь на громкий оклик, раздавшийся прямо позади меня.

— Эмма! Светлячок!

— Папочка! — закричала в ответ малышка и сжала мою ладонь так крепко, что я даже тихо охнула.

— Девочки, скорее! Портал активен лишь несколько секунд! — кричал мужчина, чьего лица я не видела.

Только мужская крупная ладонь показалась из неоткуда. Пространство в этом месте размыло, как старое зеркало, что протерли мыльной тряпкой. Время будто замерло, потому что все люди вокруг нас остановились. Только мужские пальцы сгибались, подзывая нас с девочкой скорее подойти.

— Быстрее! — тянула меня крошка, — Мамочка! Скорее! Иначе мы опоздаем и останемся здесь навсегда!

— Эмма! Свети! Скорее, прошу, девочки мои!

Туман, поселившийся вокруг, проник и в мое тело. Я шла за Светлианой, и каждый шаг давался сложнее предыдущего. Будто я наступала в вязкий кисель, затягивающий все сильнее. А девочка даже не замечала этого, лихо буксируя меня вплотную к странной полупрозрачной поверхности.

В последнюю секунду я успела