Чудо для Эммы - Яся Светлая

— Эмма!

Я повернула голову в сторону, чтобы в последний раз взглянуть на город, что стал мне домом на три года, и в этот момент мужская рука схватила мою вторую кисть и потянула на себя, погружая мое тело в вязкую субстанцию, внутри которой оказалось невозможно сделать вдох.

Наверное, сейчас действительно пришел спасительный обморок, в который так часто падали девушки из высшего света.

— Ох, бедная наша госпожа… Что же теперь будет?

— Тише ты! Распустила слезы-сопли здесь! Эммочка наша жива, здорова, а остальное придет. Вспомнит все госпожа, как только с мужем близка станет. Вылечит Андронис свою нареченную.

— Ох, господин наш так исхудал, так исхудал! Сам на себя не похож стал! Всю неделю же после нападения темных не спал, энергию всю исчерпал, лишь бы госпожу вытащить из места того дикого. А Светлячок наш уже третьи сутки, как от мамы не отходит. Бедное дитя… Столько натерпелась…

— Ну-ка! Зонька, перестань! Сейчас все наладится и еще крепче станет.

— Да как же крепче, ежели напали на нас сперва, потом госпожу в другой мир отправили, а сейчас господин наш бьется над укреплением границ, всего себя там оставляет. Ему же истинная нужна рядом, а Эммочка сама в уходе нуждается. А ему сейчас как тяжело там… Без любимой-то рядом как тяжко господину нашему.

Я слушала разговор двух женщин, не подавая и сигнала, что пришла в себя. Очень уж интересно мне стало, про что идет речь. Но прояснить пока мне ничего не удалось. Господин, темные, магия, истинная… Что это все такое? И где же я нахожусь?

В воздухе пахло летним влажным теплом, как перед сильной грозой. Еще примешивался запах трав от влажной тряпицы на моём лбу. Где-то определенно цвели пионы и розы, наполняющие комнату нежным легким ароматом. А еще странный запах… Такой острый, но приятный. От которого живот сводит голодной судорогой и во рту начинает скапливаться слюна.

Громкий звук моего пустого живота раздался так неожиданно, что я машинально вскинула руки, будто это поможет удержать рев внутри.

— Госпожа!

— Слава Богам! Вы пришли в себя!

Держать глаза закрытыми больше не имело смысла, поэтому я распахнула веки, чувствуя их легкую припухлость, как от продолжительных рыданий, и сразу же вздрогнула, потому как надо мной склонились две женщины, улыбающиеся так счастливо, будто увидели чудо, не иначе.

— Госпожа, как хорошо, что вы пришли в себя! Мы так перепугались, — приложила руки к пышной груди блондинка в белом переднике, накинутом на серое платье.

— Что вам подать, госпожа? Пить? Хотите пить? — спросила вторая — невысокая женщина с посеребренными висками. Одета она была иначе. Строгий костюм, на удивление брючный! Какие разрешается носить лишь мужчинам.

Видимо, женщина заметила моё удивление и пояснила:

— Вы уж простите меня, госпожа. Я только что с места прорыва. Спешила к вам сильно, что и переодеться не успела. Сами понимаете, у стены в платье никак. Держите, — поднесла она к моим губам маленький стаканчик с водой, а вторая приподняла подушку, чтобы мне было удобнее, — Пейте, пейте! Я сюда отвара вам добавила, чтобы сил прибавилось.

Жидкость оказалась на вкус чуть сладковатой, но мне не помешало это. В горле было так сухо, что даже язык с трудом шевелился. Я припала к воде и с жадностью выпила все, что мне предложили.

— Спасибо…

— Не благодарите! Мы всегда рады помочь вам, Эммочка.

Я уже поняла, что все здесь считают, что меня зовут Эмма. А может, так и зовут на самом деле? В любом случае, мне нравится.

— Мамочка!

Двери в комнату распахнулись, а ко мне лихо подлетел маленький светловолосый ураганчик по имени Светлиана. Стоило мне увидеть малышку, как в груди мигом разлилось тепло, и даже сухие губы смогли расплыться в легкой улыбке.

— Светик… — слетело с моих губ так легко, будто уже в миллионный раз я прижимала лежащую рядом кроху к своему боку и оставляла легкий поцелуй на её макушке.

— Здравствуй, любимая… — не дал мне закопаться в собственных мыслях смутно знакомый голос того самого мужчины, что тянул к нам свою руку на площади у праздничной елки.

Глава 6

Красивый, высокий, широкоплечий, но очень уставший блондин с голубыми глазами смотрел на меня не отрываясь. Смотрел цепко. Наблюдал за каждым моим движением. Каждым взмахом ресниц. Каждым вздохом. Каждым колыханием пряди моих волос.

Он рассматривал меня, изучая и впитывая все, что видит. Запоминал и рассматривал, чтобы запечатлеть эти моменты на всю жизнь.

Его взгляд пугал, потому как голод, наполнивший голубые глаза, можно было ощутить физически. Но на их глубине скрывалась не менее разрушительная сила. Страх. Мужчина боялся, но тщательно скрывал это, ведь отважным воинам, одним из которых он является, судя по одежде, не свойственно проявлять подобные эмоции.

— Как ты? — тихо спросил он, опасливо присаживаясь на край моей постели, — Светлиана рассказала мне, что ты ничего не помнишь. Это по-прежнему так?

Я кивнула, не в силах промолвить хоть слово.

— Мне так жаль, Эмма… Это я во всем виноват.

Мужчина спрятал лицо в ладонях, чтобы никто не увидел отчаяние в его глазах. Но голос: надломленный, сиплый, убитый горем, выдал его, не оставляя и сомнений в искреннем раскаянии и сожалении.

— Я не должен был оставлять тебя одну… Обязан был охранять и защищать своё сокровище! Эмма, я так хочу исправить все!

— Вы Андронис? Папа Светика? — спросила я, пытаясь уложить в своей голове хоть что-то.

— Милая…

Мужчина поднял взгляд, и меня затопило непонятными ощущениями. В груди стало так больно, что пришлось выпустить девочку из объятий и сжать сорочку в кулак, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, готовое разорваться от горя.

— Что с тобой, мамочка?

— Господин, Эммочка сейчас слишком чувствительна к вашим эмоциям. Прошу, успокойтесь! Иначе состояние госпожи ухудшится!

Вокруг меня забегали женщины, пытаясь отыскать нужные настойки. Светик заплакала, прижимая маленькие ладошки к моему животу и поглаживая. А Андронис после секундной заминки резко сократил между нами расстояние, приподнял меня и усадил на свои колени, обнимая и укачивая, как ребенка.

— Прости… Я не понял сразу… Эммочка моя…

Мне стало лучше сразу, стоило оказаться в мужских объятиях. И еще я почувствовала запах. Острый, но приятный, тот самый, которым пропиталась вся комната. Запах знакомый и родной, но такой далекий. Будто теплое воспоминание из детства, которое успокаивает и дает защиту.

В голове пронеслась картинка, как