Невеста с гаечным ключом - Лея Кейн

Лагранж оторвался от своего занятия и, глядя на меня исподлобья, процедил:

— Ты останешься здесь и присмотришь за ним. Если он очнется, сразу же зови меня. И никаких глупостей! Райнер, за мной! Посмотрим, что есть интересного на корабле…

С этими словами он скрылся из вагончика, оставив меня наедине с принцем и моими собственными сомнениями. Как будто у шефа был шанс поживиться чужим добром. На имперском лайнере при крушении наверняка заблокировались входы во все отсеки.

Я опустилась на покосившуюся табуретку и принялась рассматривать спящего Арриана Леванта. Что-то в нем, несмотря на бледность и ссадину, вызывало у меня странное чувство жалости. Он казался таким беззащитным, таким оторванным от привычной ему роскошной жизни.

Я смочила тряпку в воде и принялась осторожно промывать рану на его виске. Кровь, смешанная с пылью, образовала некрасивую корку. Я старалась быть предельно нежной, боясь причинить ему боль. Достаточно того, что он уже пережил. Интересно, почему он вообще оказался так далеко от Аэона, и что заставило его совершить у нас экстренную посадку?

Закончив с головой, я перешла к осмотру его тела. Комбинезон был разорван в нескольких местах, обнажая участки загорелой кожи. Инстинктивно я провела рукой по его плечу, ощущая под тонкой тканью твердые мышцы. На Кассандре такую мускулатуру можно было увидеть разве что у шахтеров, но их тела были изможденными и покрытыми шрамами. У принца же все было иначе. Даже в бессознательном состоянии он казался воплощением силы и грации.

Мое внимание привлекли его руки. Длинные, аристократичные пальцы, ухоженные ногти. Руки человека, который никогда не знал тяжелого труда. Я осторожно ощупала его запястья и предплечья, стараясь не пропустить возможные переломы. Кости были целы.

Затем я перешла к торсу. Под комбинезоном отчетливо проступали очертания развитой грудной клетки. Я невольно задержала дыхание, ощущая, как во мне просыпается какое-то странное, незнакомое чувство. Любопытство? Желание плоти? Или просто сочувствие к обреченному принцу?

Очнувшись от своих мыслей, я одернула себя. Нельзя забывать, кто он и кто я. Он — представитель правящей элиты, привыкший к непомерному богатству и власти. А я — всего лишь жительница захолустной планеты, шестеренка в огромной космической машине. Между нами целая пропасть, которую не перепрыгнуть.

Не успела я закончить осмотр, как Арриан вдруг резко открыл глаза. Всего секунду взгляд его светло-карих глаз был мутным и растерянным. Но как только он увидел меня, дезориентация вмиг улетучилась.

Прежде чем я успела что-либо сказать, он с неожиданной прытью вскочил с кушетки и кинулся в атаку. Я не ожидала такой реакции и не успела среагировать. Арриан диким зверем или, я бы сказала, профессиональным борцом набросился на меня и повалил на пол. Прижал мои руки к грязному, стоптанному ковру и навис сверху.

— Кто ты?! — яростно потребовал он ответов. — Где я?! Что тебе нужно?!

Я попыталась высвободиться, но он держал меня намертво, не позволяя даже извилинам в мозгу пошевелиться.

— Молчишь? — прорычал он, и его хватка усилилась, причиняя мне боль. — Хорошо, тогда я сам все узнаю.

Арриан быстро обшарил мои карманы, но ничего не нашел. Разочаровавшись, он попытался сорвать с меня робу, но тут я уже оказала сопротивление. Согнула ногу и коленом ударила его в грудь. Это мало чем помогло, потому что принц словно был скован из железа, но заставило его на секунду прекратить возню и лихорадочно оглядеться.

Вагончик мосье Лагранжа сложно было назвать уютным. Это тесное помещение напоминало захламленный склад, в котором чудом можно было протиснуться между горами сломанных деталей, старых инструментов и грязной одежды. Стены, когда-то выкрашенные в бледно-голубой цвет, давно пожухли и покрылись слоем пыли и копоти. Окна, заляпанные жирными пятнами и дождевыми разводами, пропускали совсем немного света. А в углу громоздилась куча пустых банок из-под консервов и смятых упаковок от сухарей.

Единственным подобием мебели служили покосившаяся кушетка, на которой минуту назад лежал принц, и пара шатких табуреток. Вдоль одной из стен тянулся рабочий стол, заваленный чертежами, схемами и сломанными приборами. На столешнице можно было заметить остатки недоеденного обеда: засохший кусок хлеба и надгрызенное яблоко, облепленное мухами.

Этот вагончик производил впечатление места, где можно спрятать краденое, но не отдохнуть душой. Мосье Лагранж не стремился к комфорту и уюту, его больше волновали деньги и возможность заработать, чем создание благоприятных условий для жизни. Каждый здешний предмет служил лишь одной цели — увеличению его состояния. И принц, оказавшийся здесь по какому-то нелепому стечению обстоятельств, стал новым и, возможно, самым ценным приобретением в его жизни.

— Что это за место? — пуще прежнего занервничал он, вновь взглянув на меня. — Кто ты такая?!

— Успокойтесь, ваше высочество, — попросила я, морщась от боли в запястьях, которые он сжимал до хруста. — Вы потерпели крушение. Мы вас спасли.

— На Терассисе?

— На Кассандре, — тихо вымолвила я.

— Где?

— На Кассандре.

— А ты кто?

— Меня зовут Невия. Я судоремонтник.

Он, наконец, расслабил пальцы и приподнялся, оглядывая меня с головы до ног, будто я могла заразить его смертельным вирусом. С отвращением, жалостью и недоверием.

— Ты судоремонтник? — не поверил он собственным ушам.

Я села и, потирая запястья, отползла от него подальше. Может, он и был довольно симпатичным, но абсолютно непредсказуемый и еще более недружелюбный. Одним словом — псих.

— Вы, видимо, нечасто бываете за пределами Аэона. На таких планетах, как наша, выбирать не приходится. Чтобы не умереть от голода, мы беремся за любую работу.

Принц помрачнел и провел рукой по волосам, кажется, впервые по-настоящему осознав свое положение. Он больше не набрасывался на меня, но напряжение в каждом его мускуле говорило о том, что он все еще готов к отпору.

— И что теперь? — спросил он, словно выдавливая из себя каждое слово. — Чего ты хочешь? Денег?

— Я?

— Ты же меня спасла.

— Нет, ваше высочество. Мосье Лагранж спас вас, если быть точной. Он хозяин станции. А я лишь принесла воды и тряпки.

Арриан нахмурился. Наверное, он ожидал лесть, раболепие, мольбы о награде, но никак не равнодушное презрение в глазах какой-то оборванки. Это задевало его, словно пощечина.

— И где этот твой мосье Лагранж?

— Осмелюсь предположить, что обносит ваш корабль. Не каждый день с неба падают принцы, а он у нас весьма