Невеста с гаечным ключом - Лея Кейн

на нас, закатил глаза. Поразительно, но более чутким и внимательным к нашим отношениям был именно Тео, а Астер называл все эти нежности — «фу». Хотя, возможно, это в силу возраста.

Я улыбнулась, потрепала его по волосам и сказала:

— Надо ехать. Пока Тео не довел мосье Лагранжа до приступа.

Погладив мой округлый живот, Райнер сел за руль и тронул вездеход с места. Вслед за нами тронулся и весь кортеж.

Недавно мы узнали, что мосье Лагранж решил уйти на пенсию и выставил свою станцию на продажу. Но разве могли мы с Райнером позволить ей отойти в руки кого попало? Это место было нашим домом. Здесь мы познакомились, вместе проходили через трудности, спорили, поддерживали друг друга. Здесь началась наша история и остался кусочек моего сердца.

Подъезжая, я смотрела на покосившийся вагончик и вспоминала, как в холодные зимние ночи мы кутались в старые, поеденные мышами дубленки и грелись у потрескивающей печки. Как в ангаре чинили сломанные механизмы. Как сидя на крыше, мечтали о лучшей жизни на далеких планетах. Как Райнер учил меня всему, что знал сам, терпеливо объясняя законы механики и кибернетики. Как я ругала «Дряхлого Коршуна», швыряя в него гаечные ключи, когда он не хотел ремонтироваться. Как выставляла в спину мосье Лагранжа средний палец. И как однажды к нам занесло «Звездного Странника»…

Я почувствовала щемящую ностальгию, а вместе с ней необъятную благодарность судьбе, ведь за все мои испытания она меня вполне вознаградила прекрасным отцом, замечательным мужем, двумя потрясающими сыновьями, а совсем скоро на свет должна появиться наша дочурка.

Когда мы въехали на станцию, мосье Лагранж уже был готов раскланиваться перед почетными гостями. Я не держала на него обиды. Я просто принимала его таким, какой он есть.

— Владычица! — растягивал он взволнованно, низко кланяясь мне. — Генерал-Протектор! Добро пожаловать!

Райнер накрыл мою голову платком и взял меня под руку.

— Какие чудные у вас сынишки! — продолжал лебезить мосье Лагранж. — Для меня большая честь принимать у себя столь важных гостей…

Я обвела взглядом территорию, которую знала вдоль и поперек. Стыковочные порты уже пришли в негодность, крыша ангара продырявилась, душевая кабина завалилась. На станции царило запустение. Лишь пара ремонтников лазала вокруг единственного транспортника.

— Дела у вас совсем паршиво, — заметил Райнер.

— Ну что вы! Я просто больше не принимаю клиентов из-за продажи станции…

Мы с Райнером переглянулись и улыбнулись. Уж нам-то этот хитрый лис мог бы и не врать.

— Не утруждайтесь выдумывать сказки, — ответила я Лагранжу. — Мы все равно купим станцию. Независимо, есть у нее клиенты или нет.

Тот расплылся в довольной улыбке, осторожно приблизился ко мне, протер свои старенькие очки и спросил:

— Позвольте узнать, Владычица, для чего вам эта горсть земли?

— Что даст вам мой ответ? Лучше назовите цену.

Говорить Лагранжу, что именно отсюда началась история краха Кластера, никто в здравом уме бы не стал. Он такой болтун, что уже завтра вся Пустошь будет знать, как Арриан Левант уничтожал Федерацию изнутри, пока мы делали это извне. Собственно, любопытство Лагранжа всегда можно было погасить темой денег.

Торг оказался коротким. Наш бывший шеф заломил цену, Райнер для приличия на него рыкнул, а я просто кивнула.

— Ну, что скажешь? — спросил Райнер, обняв меня со спины, когда наши юристы принялись оформлять сделку на месте.

Я смотрела на территорию, требующую полной реконструкции, и пыталась поверить, что все это теперь принадлежит нам.

— Скажу, что здесь можно развернуть учебный центр для механиков и инженеров, — ответила я, прижавшись щекой к его плечу. — На месте ангара возведем учебный корпус. На месте вагончиков — комфортабельные жилые апартаменты.

Райнер склонился к моему уху и прошептал:

— Я знал, что ты придумаешь что-то невероятное. Вернуть это место к жизни, да еще и сделать его полезным для других… Вот почему я тебя так люблю.

Он нежно поцеловал меня в губы, и я ответила ему, чувствуя, как по телу разливается тепло. Этот поцелуй говорил больше, чем любые слова, напоминая о нашей общей истории, о преодоленных трудностях и о бесконечной любви, которая связала нас навеки.

Райнер плавно завершил поцелуй, и я снова посмотрела перед собой — туда, где уже резвились наши мальчишки, и представила, как через несколько лет здесь, на этой самой станции, в новеньких учебных классах будут толпиться молодые ребята, увлеченные наукой и техникой. Как они будут спорить, смеяться, влюбляться и, возможно, даже совершать великие открытия, которые изменят ход истории. И все это благодаря нам с Райнером.

Легкий ветерок донес до меня запах машинного масла. Знакомый, родной запах.

— М-м-м… — простонала я. — Как вкусно…

— Похоже, в учебном центре появилась первая студентка, — усмехнулся Райнер.

— Я уже слишком стара для учебы.

— Я не про тебя. Я про нее, — он положил ладони на мой живот, где дочь проделывала, казалось, сальто.

Я улыбнулась. Райнер с такой нежностью относился к нашей еще не рожденной девочке, что нетрудно было догадаться, как она будет вить из него веревки, когда появится на свет.

— Иногда мне кажется, что наша жизнь — сон, — призналась я.

Райнер поднял взгляд своих глубоких серых глаз и ответил:

— Это не сон, любимая. Это наша реальность. И мы ее заслужили.