Степной Волк и княжна Ирина - Регина Грез

— Все наладится, образуется. Надо подождать, — утешала та. — Может, твоя мама погуляет и вернется. Так же бывает.

— Папка не простит, — вздыхала Ирина. — Он тоже виноват, а никогда не признает.

— Ну, значит, разделят имущество и научатся жить отдельно. Может, так для всех лучше. Ты с отцом останешься?

— Меня же он не выгонит из квартиры. Да я бы сама ушла — хоть на край света сбежала от этих проблем. Динар, ты бы знала, как там пусто без маминых вещей!

— Хватит ныть! — приказала подруга. — Хочешь летом к нам в село поехать? У бабушки Танзили поживем недельку, она умеет нервы лечить, вот так водит по голове и по-татарски наговаривает на крепкий сон, на доброе здоровье… на богатого жениха.

Динара смеялась, шутила, всеми силами хотела Ирину развеселить. Они дружат еще со школы, живут в соседних домах, привыкли всем делиться — и радости и грусти пополам.

— Честно, я не вру! — убеждала Динара. — К бабушке народ со всей округи ездит — она умеет читать по ладошкам и видит будущее. У нее дар. Только надо заранее договориться. Она уже старенькая и вредная стала. Не всех принимает. Даже своих… даже местных татар.

Когда Ирина завалила летнюю сессию, отец сказал, что университет оплачивать больше не будет.

— Учиться не хочешь, иди работать! Или мужа найди, пусть тебя содержит. Вся в мать — неблагодарная вертихвостка!

Оставил деньги на пару месяцев и уехал в очередной рейс. А мама третий день не звонит, будто забыла про дочь в любовном запале.

«В настоящем любовном запале. Получается, меня она вообще не по любви родила? Обидно!»

На Ирину напала тоска. Сначала кругами ходила по квартире, пробовала вернуть комнатам прежний идеальный порядок, сложить разбросанные вещи, протереть зеркала.

— Что со мной не так? — вслух рассуждала Ирина, водя тряпкой по пыльным полкам. — Вроде не уродина и не дура, живу на всем готовом, а счастья нет. И никаких серьезных планов на будущее. Папа прав. Надо перейти на «заочку», найти подработку. А дальше? Другие девчонки в двадцать лет с парнями встречаются — страсти там у них, романтика-мелодрама, а мне никто не нравится. Замуж вообще не хочу. В семью и верность больше не верю.

С полки полетела на пол толстенная книга «Сказки народов России». Ирина давно её в руки не брала, а в детстве любила читать с мамой. Русские, татарские, бурятские, коми, мордва… и у всех одинаковый мотив — герои попадают в переделку, сталкиваются с трудностями, побеждают врагов, находят друзей, свадьбы играют, пекут аппетитные курники или бешбармаки, устраивают пир на весь мир.

— В сказки тоже не верю! — мрачно сказала Ирина. — Наивные выдумки для глупых детишек.

И вдруг вспомнила, как семь лет назад они все вместе на отцовской машине ездили в Казахстан на Голубые озера. Это путешествие осталось в сердце бодрящим холодком рассвета, ароматом луговых цветов, ощущением скорости и полета.

И родители тогда еще были близки. Открыто радовались возможности отдохнуть на природе, — купались, ели вкуснейший шашлык и сырные шарики, катались на лодке, заказали конную прогулку. Чудесное было лето!

Ирина прижала большую книгу к груди и горячо прошептала:

— Хочу исчезнуть из города, умчаться далеко-далеко отсюда в загадочные края. Чтобы людей поменьше и вольный ветер развевал волосы. Чтобы первозданная природа во всей красе!

Не успела договорить, как жалобно застонал телефон. Ирина нарочно поставила на звонок унылую мелодию — пусть всё напоминает, как тяжела жизнь студентки-неудачницы. Но Динаркин голос в микрофоне звучал бодро:

— Эй, подруга, еще не спишь? Мы завтра собираемся в Верхний Ингал. Давай с нами!

— А можно там купаться? — страдальческим голосом спросила Ирина.

— Ага! Село на реке стоит.

— Тогда утоплюсь.

— Нельзя! — отрезала Динара. — Мы с тобой решили после четвертого курса отправиться в путешествие. Съездим на Байкал или слетаем в Казань.

— Мне уже ничего не надо. Моя жизнь — сплошное недоразуменье. И ничего хорошего не светит.

— Попробуешь бабулины пироги — запоешь иначе, — смеялась Динара.

Сказано-сделано. Ирина собрала походный рюкзак и отправилась на выходные в гости к подружке. В татарское поселение Верхний Ингал. Места исторические, заповедные. Про них даже преподаватель в универе рассказывал. Будто бы через Ингалу проходила часть Великого шёлкового пути. И купцы бухарские с местными татарами обменивались товарами.

— У нас в селе есть маленький музей, — хвасталась Динарка. — Там чашки, миски, оружие ржавое, всякие битые черепки. Губернатор хочет турпотоки в область повышать. Если ты собралась в этой сфере работать, вникай в ситуацию. Откроем с тобой «ипешку», будем народ возить в Ингалу. Там природа классная и куча легенд. Главное, как подать.

Ирина слушала рассеянно, пыталась настроиться на веселый лад — получалось плохо. Так без настроения и приехала в гости к бабушке Танзиле. Встретили девчонок радушно. Сибирские татары — народ гостеприимный, улыбчивый. И стол накрыт и разговоры душевные.

Однако под вечер бабушка Танзиля пристально посмотрела на Ирину и запретила на реку ходить.

— Сейчас разгар лета — особые дни, полотно времени истончается, а у тебя мысли тёмные, горевые. Вода в Ингале быстротекучая, за собой умчит — не догонишь. И знать бы еще куда.

Ирина эти слова мимо ушей пропустила, за местную байку приняла. И с компанией Динаркиных друзей отправилась на прогулку к лесу. Ребята собирались устроить пикник на природе, заодно искупаться после жаркого дня. Все молодые, задорные, давно знают друг друга. Шуточки, переглядки, смех. Дружеские обнимашки.

Ирина и здесь почувствовала себя чужой. Спряталась от общего веселья в заросли ивняка, а там услышала тихий клекот реки, решила подойти ближе.

Солнце уже докрасна поспело и вяло сползало за дальний лес. У самой земли кузнечики верещали, по кустам шмыгали пичуги. На душе полегчало.

А вода в Ингале, и правда, мутная, быстрая, в глубине трава зеленая колышется, щепочки-палочки проплывают. Ирина загляделась и не заметила, как по берегу совсем далеко забралась в непролазную глушь ольшаника. Там река делала крутой поворот. Надо бы вернуться к своей компании.

Как вдруг неподалеку раздался шумный плеск, и гортанный мужской голос повел унылую песню на чужом языке. «Похоже на татарский», — успокоено подумала Ирина, — «Наверно, кто-то из местных тоже отдыхает».

Осторожно приподняла ветки и увидела, что у берега на излучине реки высокий мужик скоблит