Степной Волк и княжна Ирина - Регина Грез

Ирина таращилась на него с любопытством. Никогда не видела, как коней чистят, интересно же посмотреть. А мужик, словно почувствовал взгляд, резко обернулся и руку поднял, а в ней зажата острая штуковина вроде ножа.

Ирина ему доброжелательно улыбнулась и помахала рукой. Привет, мол и все такое.

А мужик вдруг оскалился, кинулся к ней по воде, а сам вроде голый и ниже пояса. Ну, точно… Ирина струхнула и дернулась назад, зацепилась за сучок, порвала платье. Листья, ветки, черные шишки ольховые перед глазами мелькают, сердце грохочет, ноги заплетаются, а в ушах звучит громкий гортанный голос с мягким акцентом:

— Стой, речная дева! Стой! Покажись еще раз. Клянусь Великим Тенгри, я тебя не трону!

Ирина запнулась о корягу и растянулась на вязкой прибрежной глине. Рядом ласково ворковала река. Уку-у-утывала… уба-ю-ки-вала… Заманивала. Засасывала.

Тепло. Легко. Свободно. Все, что хочешь.

Ирина закрыла глаза, выдохнула и поддалась чарам.

Глава 3

Беспутная дочь

Давние времена

В комнате было душно, пахло свежей выпечкой и горелой травой. Над ухом вился угодливый старческий шёпоток:

— Минет лихо, сгинет страх. Хлеб качу-катаю, из рабы Божьей Иринушки порчу выгоняю.

Щеки Ирины коснулось что-то теплое, мягкое, ароматное. Наверно, бабушка Танзиля лечит.

«Вот стыдобища! Неужели местные парни меня на руках до самого дома Курмановых несли?»

— Вы были правы, на речку я зря пошла! — виновато прошептала Ирина, открывая глаза.

И обомлела. На неё таращилась незнакомая старуха в черном платке, низко надвинутом на лоб. Определенно славянской внешности. Старуха поймала удивленный Иришкин взгляд, растянула морщинистые губы в улыбке.

— Очнулась, милая, вот и хорошо, вот и славно! Каяться после будешь. Ничего, Бог милостив. Он простит. А батюшке ничего не скажем про умысел твой греховный, не то станет крепко бранить, а нас — нянек негодных велит пороть, что не усмотрели.

— Какой умысел? — пролепетала Ирина. — А куда меня принесли? Это чей дом?

Старуха принялась мелко креститься и святых поминать. Потом жалостливо запричитала:

— Ой! Помутилась твоя бедная головушка, дитятко горемычное… как же родной светлицы не признать!

— Подождите-подождите! — забормотала Ирина, присаживаясь на широченной кровати, застеленной почему-то пушистой шкурой поверх пухлого одеяла. — Ничего не понимаю. А где Динара? Где все?

Старуха подсела ближе и доверительно сообщила:

— Батюшко твой поехал встречать купцов, велел терем запереть, с тебя очей не спускать, а ты змейкой выскользнула, на реку сбежала. Хорошо, Василько спохватился, еле тёпленьку вытащил из воды. Ведь какой грех на душу взять — с жизнью проститься решила!

— Кто простился с жизнью? — испуганно закричала Ирина. — Где Динара?

— Ой, матушка, царица небесная, Пресвятая Богородица, изувечил проклятый басурманин нашу лебедушку! Разума лишил, память отнял. Ирод проклятый!

Старуха упала на пол перед иконами, начала бормотать молитвы.

Тогда Ирина вдруг решила, что с подружкой случилась беда, наверно, ребята на берегу перебрали с алкоголем и полезли купаться, чуть не утонули. Только почему она сама лежит в чужом доме одетая в длинную рубаху на голое тело? Куда делось нижнее белье? И эта странная женщина совсем не похожа на татарку с Верхнего Ингала.

«Так, на реке был еще симпатичный дядька с конем. Ага! Наверно, он меня к своей бабуле притащил для оказания первой помощи. Слишком набожная, в углу иконы и свечи. Может, они староверы? Нам еще на лекциях говорили, что в царские времена за Урал сбегали раскольники — подальше от центральных властей».

Ирина немного успокоилась и попыталась бабушку расспросить про соседнее татарское поселенье, но та понесла такую чушь, что хоть за голову хватайся.

Будто она — Ирина есть внебрачная дочь князя Юрия Нещадного. И мудрый батюшко задумал отдать её в жёны какому-то важному татарскому хану ради укрепления дружеских связей. А хан прознал, что Ирина — незаконная дочь и рассердился, что ему дают второсортный товар. Прилюдно высмеял и вернул отцу якобы обесчещенной. Жениться, разумеется, передумал.

Ирина слушала эту галиматью, едва скрывая улыбку. Все же ясно! Динара недавно расхваливала фильм «Холоп» о том, как проучили наглого мажора, разыграв сценки из быта крепостной России.

Очевидно, и сейчас, чтобы развеять печаль подруги, Динарка договорилась с местной пенсионеркой о небольшом розыгрыше на тему Ордынского ига на Руси. Но какая замечательная актриса — эта бабулечка! Какой замысловатый сюжет!

«Жжешь, Динарка, жжешь! Грозный татаро-монгольский хан. Ха-ха-ха… Обесчестил. Унизил. В жены не взял. Да в задницу бы его в кобылью! Ну, что ж… придется подыгрывать. Наверно, меня на камеру записывают».

Предвкушая забавное мероприятие, Ирина совершенно расслабилась и спросила про ужин. Старушка, натуралистично кряхтя, поднялась с колен, уковыляла за двери, и скоро принесла в деревянной плошке кусочки волокнистого мяса и два вареных яйца, следом прискакала востроглазая девчушка в сарафане, поставила на стол крынку с питьем. Теплая вода с медом.

Ирина оценила обстановку и угощенье. С аппетитом поужинала и принялась расспрашивать про свое житье-бытье на заимке у князя Юрия. Память-то ведь напрочь отшибло. Старая нянюшка Устинья охотно взялась восстанавливать пробелы.

И тут пошли такие страсти, что мягонькое заячье мясцо в рот не полезло. («Кролик, конечно, где бы Динарка реального зайца взяла?») Оказывается, из татарского шатра Ирину привезли в жалком состоянии, неделю она молчком на ложе лежала, а потом побежала на реку топиться. Батюшкин работник Василько спас.

— А батюшко тобой не доволен! Ему передали, что шибко нравно ты с ханом Девлетом держалась. Спорила и перечила. Разве князь тебя такому учил? Ты должна была покориться воле Господней и доле женской, — вздыхала нянюшка.

Буйная Динаркина фантазия начала Ирину раздражать. Она попросила платье и выразила желание пройтись по двору.

«Ну, точно! Построили в окрестностях Ингалы специальное поселение для туристов. Музейная усадьба в стиле XII века. Вот так сюрприз! И почему Динарка сразу мне не сказала? Двоем с ней было бы интересней гулять».

Ирина весело поздоровалась с хмурым мужчиной, который колол дрова, и уверенно направилась к воинам у ворот. Чуть не крикнула: «Разгадала я вашу загадку! Теперь отведите к подруге»

За околицу Ирину не выпустили, велели вернуться обратно в терем. Хмурый мужчина-дровосек оказался рядом, коснулся плеча заскорузлыми пальцами. Заговорил грубо:

— Куда внове направилась? Второй раз за тобой в реку не полезу. Водяницей станешь, будут тебя пиявки сосать, раки волосы