Добродетель злодейки. Том 1 - Bae Hee Jin

мгновение я глупо понадеялась, что Кики, возможно, еще окликнет свою невесту, но этого так и не случилось. Лишь глубокое опустошение и неописуемая горечь сопровождали меня.

Кишон Микельсен.

Я знала его с детства, хоть мы и не были близки. Очаровательные синие волосы, напоминающие о море, нежные голубые глаза – он был сыном герцога Микельсена и известным во всем королевстве ловеласом. Богатство и слава семьи вкупе с привлекательной внешностью мгновенно покоряли женские сердца. Не будет преувеличением сказать, что все девушки высшего света охотно поддавались его чарам. Конечно, и меня постигла та же участь.

Мне было давно известно, что он ловелас, но это вовсе не означало, что я была к нему холодна. Иногда он смотрел на меня таким расслабленным взглядом, что у меня никак не получалось оторваться от его глаз. Обычно мягкий и учтивый, на балах он казался необъяснимо чувственным.

Когда черные туфли Кики соприкасались с паркетом, все, независимо от статуса и возраста, устремляли на него свои взгляды. Плавные движения и изящные танцевальные навыки были одними из его главных достоинств. Когда он сделал мне предложение, я была по-настоящему счастлива. Хотя я не выразила ему своей радости, в глубине души гордилась тем, что стала невестой объекта всеобщего внимания. Я хотела, чтобы Лераджия, которую я считала вечной соперницей, услышав о помолвке, сходила с ума от ревности.

Как и ожидалось, завидовали все. Я старалась быть для него лучшей невестой. Не то чтобы я любила Кики до смерти, но он был мне симпатичен. Я хотела, чтобы наша помолвка была идеальной, и надеялась, что он полюбит меня. Да, я надеялась. Я думала, скоро он скажет мне, что любит меня. Я верила в это.

Внезапно перед глазами пронеслось насмешливое лицо Лераджии, и я вздохнула. Гнев и боль предательства, которые я испытала, когда служанка, тайно приставленная к Кики, сообщила мне, что стала свидетельницей его измены с Лераджией, до сих пор не отпускали.

«Не поверю, пока не увижу своими глазами».

С такими мыслями я безрассудно отправилась в особняк Лераджии, где действительно увидела Кики, что стало еще более веским доказательством измены, чем слова служанки.

Если бы это была ошибка, Кики бы объяснился. Но он пытался избежать серьезного разговора и даже не заикнулся о том, что я ошиблась. Нет, он вел себя так, словно признал измену.

Как ни крути, это возмутительно.

– Что же теперь делать? – Я положила голову прямо на стол.

Вернувшись домой, я пыталась разумно обдумать ситуацию, но никак не могла собраться с мыслями. Интересно, не оставила ли я в комнате Лераджии какой-то важный винтик из своей головы?

Надо ли поведать об измене светскому обществу? Тогда виновники, конечно, подвергнутся критике, но и мой имидж, который я долго создавала, несомненно, пострадает.

«Джинджер Торте – женщина, у которой даже жениха увели. Насколько же она непривлекательна, если другая женщина смогла отобрать у нее мужчину».

Вот что будут щебетать дамы, любящие сплетни. Это, безусловно, станет самым большим промахом в моей жизни. Лераджия уже знала об этом страхе. Она не могла просто так, бездумно, завести интрижку с моим мужчиной. Лераджия умела быстро просчитывать выгоду. Она наверняка сообразила – я не рискну делать то, что могло бы запятнать имидж, которым я дорожу.

От этой мысли во мне вновь начинала закипать ярость. Я ненавидела Кики, который изменил мне с Лераджией, но наглая девица была мне противна куда сильнее. Есть ли способ нанести ей удар, не уничтожая собственный имидж? Насколько Кики любит Лераджию? И как мне теперь смотреть на него? Неужели наша помолвка будет расторгнута?

– Агрх… – Издав этот странный стон, я вдруг заметила, как стоявшая рядом служанка смотрит на меня с тревогой.

– Госпожа Джинджер, с вами все в порядке?

«Моя давняя соперница из высшего света, с которой меня частенько сравнивали, увела у меня жениха».

Вместо ответа я тяжело вздохнула.

– Сара… Может, есть какой-то способ снять стресс? Голова так раскалывается, что я не могу сосредоточиться.

Нужно было придумать, как обернуть эту ужасную ситуацию в свою пользу.

Заметив мое серьезное выражение лица, служанка Сара обеспокоенно проговорила:

– Я принесу вам чая. Если вы выпьете что-нибудь горячее, вам станет немного легче.

– Хорошо. Приготовь самый вкусный чай в мире, – ответила я, не поднимая головы со стола.

Сара расплылась в улыбке и энергично закивала. Она, казалось, была полна решимости действительно приготовить самый вкусный чай в мире.

Сара вышла из комнаты, и я пробормотала:

– Ах! Одна мысль об этом заставляет кипеть от ярости.

Я пыталась не зацикливаться на произошедшем, но все равно думала только об измене Кики с Лераджией. Эти грязные воспоминания были вне моего контроля. Хорошее забывается мигом, а плохое надолго оседает в голове.

Вдруг мой взгляд упал на книжный шкаф, который занимал всю стену. На полках выстроились ряды книг в красивых разноцветных обложках.

Будь я леди, придающей особое значение образованию, шкаф был бы заполнен полезной литературой. Но сейчас большую часть занимали любовные романы. Страстные отношения между мужчиной и женщиной… От таких историй на душе становилось тепло.

Я обожала книги о любви и читала их так давно, что уже и не сосчитать, сколько романов я проглотила к этому моменту.

Изучая книжный шкаф пару дней назад, я приметила один роман.

– «Заключенный принц и дочь маркиза», – словно загипнотизированная, я произнесла название книги вслух.

Этот роман в изящной розовой обложке был единственной книгой, которую я не дочитала. Причина состояла в том, что повествование показалось мне несколько странным.

Я выпрямилась и подошла к книжному шкафу. Немного погодя я взяла тот самый роман в руки и посмотрела на обложку.

«Заключенный принц и дочь маркиза»… Внезапно в голове пронеслись воспоминания о дне, когда я впервые открыла книгу, а память заполонили отрывки из произведения.

Роман начинался с предыстории о принце.

«В королевстве жил принц, чье лицо почти никто никогда не видел. Он был сыном короля Астора, но чужаком для мира. Люди шептались, называли его принцем, заточенным в башне Тампль[1]. Никто, кроме короля, не знал, почему принц оказался заключен в ней в столь юном возрасте.

Шли годы, и память о принце тускнела. О нем не вспоминали, его не искали. Казалось, он растворился в забвении. Но в тот день, когда король Астор был сражен болезнью и испустил последний вздох, тяжелые двери башни Тампль наконец отворились».

Сюжет с самого