Личная ассистентка босса - Екатерина Котлярова

Чтобы отвлечься, достаю из клатча телефон. Вижу больше двадцати пропущенных звонков от мамы и Антона. Искоса смотрю на босса и решаю, что лучшим решением будет поговорить с матерью позже.

Совершенно не хочу, чтобы Степан услышал, как пилит меня родительница. А она будет, я даже не сомневаюсь.

Вздыхаю. Получается всхлип, который я пытаюсь заглушить ладонью.

— Если тебе нужно выплеснуть эмоции, я не препятствую, — тянется рукой к экрану на панели машины и включает радио.

В этот момент мне до ужаса сильно хочется заорать. Размахнуться и ударить Степана. По затылку и спине проходит дрожь бешенства. Как?! Как можно быть настолько бесчувственным?

Хочется свернуться калачиком на сиденье и выплакать всю боль, но каменное и безразличное лицо Калинина не располагает к такого рода слабостям.

Бесчувственный чурбан! И это у меня в груди несколько минут назад теплилась надежда, что он не так ко мне безразличен, как пытается казаться? Я же просто ценный кадр. Инструмент, при помощи которого можно добиться долгоиграющих целей. Ничего более.

Я пыхчу, как разъярённый ёж и отворачиваюсь к окну. Наконец, машина останавливается на парковке у высокого современного здания. Калинин глушит мотор, молча выходит из машины и оказывается у двери с моей стороны, открывая дверь и подавая мне руку.

Я вкладываю ледяные пальцы в его горячую ладонь. Кажется, что прикосновение обжигает. Прожигает кожу до самых костей. Я всегда знала, что этого стоит избегать. Любой контакт с ним действует на меня словно удар хорошим разрядом тока.

Калинин сжимает мои подрагивающие пальцы, помогает выбраться из машины. Но руку из крепкой хватки выпускать не спешит.

— Ты ледяная. Не хватало, чтобы заболела.

— Может, хоть тогда отцепитесь? — ляпаю и тут же округляю в испуге глаза.

Ему ничего не стоит меня уволить прямо сейчас. За полгода, что я работаю на него, я ни разу не посмела огрызнуться или сказать хоть слово ему поперёк. Он всегда был слишком строг.

Втягиваю голову в плечи, готовая к вспышке ярости.

— Завтра после встречи с китайцами у нас будет званый ужин на крыше самого высокого здания города, — в голосе Калинина насмешка. — Думал, что моя лучшая сотрудница заслуживает не только премии, в случае успешного исхода сделки, но и хорошего отдыха.

Я поднимаю на Степана глаза. Он высокий. Несмотря на то, что я на шпильках, лоб находится на уровне его подбородка. Если я чуть подамся вперёд, то его губы прижмутся к моим волосам. От этой мысли в груди всё сладко сжимается.

Но сердце окончательно сходит с ума, когда босс вдруг указательным пальцем прикасается к кончику моего носа и расплывается в сводящей с ума обольстительной улыбке.

— Спрячь колючки, Смирнова. Пойдём в дом. Греться.

Глава 3

Мира

Лифт поднимается на третий этаж. Степан открывает дверь квартиры и пропускает меня вперёд. Я захожу в просторную прихожую и тут же сбрасываю туфли, которые безумно сильно давят на пальцы и пятки. С губ против воли срывается стон облегчения. Прикрываю глаза, разминаю пальцы. Какое же это наслаждение.

— Папотька? — слышится вдруг тихий детский голосок, а следом раздаётся топот маленьких ножек.

Я вся напрягаюсь. В коридор выскакивает маленькое чудо, иных слов подобрать я не могу, и на своих маленьких ножках, виляя попой, бежит к Степану.

— А кто это у нас тут? — я с изумлением смотрю на начальника, который расплывается в счастливой улыбке и опускается на колени, чтобы распахнуть объятия для девочки.

Красивая белокурая малышка с радостным визгом преодолевает расстояние до мужчины и, обхватив тонкими ручками его за шею, виснет на нём.

— Папотька, я скучала. А ти знаешь, что у Золушки платье… Ой…

Девочка замечает меня и с подозрением хмурит бровки, прижимаясь к Степану и обхватывая его ножками за торс, как маленькая обезьянка.

Смешная невероятно. Светлые волосы торчат вокруг головы, глаза-бусинки смотрят с цепким интересом. Своим умным взглядом она напоминает отца.

— Привет, — я улыбаюсь широко и искренне и присаживаюсь перед ней на колени.

— Ты настоящая принцесса? — девочка распахивает наивные голубые глаза, смотря на меня с восторгом.

— Да, — за меня отвечает Степан.

Я перевожу на него взгляд, смотрю с изумлением. Но всё внимание босса сосредоточено на ребёнке.

Как он на неё смотрит! С любовью и нежностью!

— Вау! — тянет девочка, хлопая глазками. — Такая класивая! А можно я потрогаю?

— Конечно, — я широко улыбаюсь и киваю, тая перед очарованием маленькой принцессы.

— Пап? — малышка вскидывает взгляд на отца. — Можно?

Я смотрю на своего начальника, взгляд которого наполнен такой нежностью, что дыхание перехватывает. Боже! На свою жену, которая подарила ему дочь, он тоже так смотрит?

Эта мысль тяжёлым пыльным мешком бьёт по голове. Нет. Даже думать об этом недопустимо.

— Можно, кнопка. Конечно, можно! — Степан целует ребёнка в макушку.

Девочка осторожно тянется ко мне ручкой, дотрагивается до моих волос.

— Мягкие, — констатирует она и переводит взгляд на моё лицо. — А глазки калие! Как у мамы?

Сердце пропускает удар. Как у мамы? Значит, у него есть жена. И дочь. И, наверное, у них счастливая семья. Не то, что я тут себе нафантазировала. Глупая. До чего я глупая.

— Они у тебя тоже очень красивые, как небо, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и дружелюбно.

Я вся напрягаюсь, жду со страхом, что сейчас из комнаты выйдет его жена. Красивая, сияющая. Подойдёт к боссу, поцелует в губы. От этих мыслей становится плохо, сердце сжимается так, будто в него всадили кол.

Я кусаю нижнюю губу до боли, кидаю взгляд исподлобья на Калинина.

Степан смотрит на нас, улыбаясь. Он выглядит таким довольным и счастливым, каким я его никогда не видела на работе. Сейчас он не строгий босс, а любящий отец. И это зрелище трогает до глубины души.

— А вы к нам в гости плишли? — спрашивает тихо девочка, пальчиками скользя по моему лицу, оглаживая овал.

— Да, — вновь за меня отвечает Степан. — Сегодня моя помощница будет ночевать у нас дома, Ульяша.

— Плавда? — голубые глаза загораются восторгом. — Я так лада! У нас ледко гости ходят.

Ульяна хлопает в ладошки и прерывисто меня обнимает за шею. Я мягко обхватываю руками тонкое тело, носом прижимаясь к её волосам, так вкусно пахнущим шампунем. Незнакомая раньше нежность просыпается в груди, а на глазах наворачиваются слёзы.

— Ты будешь ночевать в моей комнате! У меня там столько иглушек! А у моих куколок есть платья. Такие класивые, почти как у тебя!

Я кидаю очередной взгляд на Степана и прикусываю губу, когда