Потерять горизонт - Юлия Резник

тебя через весь город?! Чтобы ты отвлеклась, порадовалась… А ты, блядь, че льешь мне в уши?! Забыла, что говорила?! — подходит ближе. — Что обещала мне, когда я тебя забирал… Забыла, ну?!

Он подходит вплотную, сжимая кулаки. Черные глаза бешено сверкают. Лицо перекошено злобой и тем самым бессилием, которое я уже видела, когда мы теряли ребенка.

— Не забыла, — ежусь я. — Просто с тех пор многое изменилось.

— Ничего не изменилось, Зима. Ни-че-го. Выброси из головы свои бредовые фантазии… Иначе… — Герман осекается. Опускает голову, сжав пальцы на переносице. — Короче, сделаем вид, что я этого не слышал.

Глава 2

Дана

Коленки дрожат. Но это не от страха, скорее виной всему напряжение.

Я же не боюсь его? Да? Не боюсь же?

Он никогда ничего плохого по отношению ко мне не делал. Просто не отпускал… Так я раньше и не заводила таких разговоров. Решение о том, что нам лучше развестись, пришло совсем недавно. И было оно таким очевидным, хотя и мучительным, что теперь даже как-то странно, что у меня ушло столько времени, чтобы к нему прийти.

Очевидным не для него, как оказалось. И что с этим делать, я понятия не имею. Не знаю, как мне убедить этого сложного непреклонного человека, что так будет лучше для нас обоих… Я ведь тоже в последнее время не бог весть какая жена. Почему же он так упрямится?

Герман отходит. Я залипаю на его широкой спине, отчетливо выделяющейся на фоне распашных дверей, ведущих, очевидно, на задний двор. И отчаянно пытаюсь подобрать аргументы, на которые он не сможет мне возразить, когда ему опять кто-то звонит.

— Свет, что-то срочное? Ты не очень вовремя.

В доме тихо. Я прекрасно слышу, что Файбу отвечает его бывшая жена. Вряд ли в его окружении есть другие Светы.

— Еще как срочно! Повлияй на свою дочь, она доведет меня скоро до ручки!

— Ну что опять случилось?

— Что?! Я тебе скажу! Дашка завалила сессию. Вот что. Вроде пересдавала там что-то… Я и не туда. А в итоге что?

— Не сдала?

— Висит в списках на отчисление! И ладно бы ей специальность не нравилась, ВУЗ. Бывает, ошиблась с выбором. Но знаешь, что ее не устраивает?

— Давай обойдемся без угадаек, — морщится Герман, отходя все дальше и дальше. Почему-то в самом начале наших отношений он уверовал в то, что мне может быть неприятно, что ему приходится поддерживать отношения с бывшей, и теперь старается, чтобы эта сторона его жизни не задевала меня даже по касательной. Смешной. Как будто было бы лучше, если бы он имел от меня секреты.

Постепенно я перестаю различать слова. И от нечего делать начинаю вертеть головой. Подхожу к той самой распашной двери. Не сразу разбираюсь с механизмом. Потом все же догадываюсь, как выйти. Здесь все ровно так, как я и думала. Моим глазам открывается задний двор с потрясающим видом на океан. Уж насколько тот мне надоел, но… Как же это красиво!

Прохожу мимо беседки к очагу. В теплое время года здесь можно установить красивую садовую мебель, поставить стол. Вот же и мангал имеется — красота. Пытаюсь разжечь в себе хоть какие-то эмоции. Радость, предвкушение, банальное облегчение от того, что мне больше не нужно будет скитаться по служебным квартирам — и не могу. Ничего не чувствую. Ни восторга, ни благодарности. Даже злости на Файбовскую бесчувственность и той нет. Одна пустота, вязкая и густая, как поднимающийся над водой туман.

На фоне живого, дышащего океана ощущаю себя дохлой рыбой. Волны лениво перекатываются, с силой ударяясь о камни, откатываются назад, чтобы тут же вернуться снова. Кажется, бесполезные совершенно движения. Но даже в них есть какой-то смысл. А в моих трепыханиях есть? Я не знаю…

Холод пробирается под комбинезон. Здесь, у воды, ветер совсем другой. Нет свойственных городу сквозняков. Он идет от воды глухой стеной… Из-за чего кроны гигантских сосен, покрывающих край участка, растут с наклоном в одну сторону. Чтобы выжить, деревьям нужно было всего лишь приспособиться. Мне, возможно, тоже, да… А я не смогла. И тут либо погибнуть, либо выкорчевать себя с корнем и пересадить в местность с менее суровым климатом.

Я опускаюсь на каменный бордюр, огораживающий очаг. Провожу рукой по холодной поверхности. Представляю лето, смех, гостей, разговоры. И себя другой — живой, вовлеченной, благодарной. Беспечной, как когда-то, и по уши влюбленной. Не получается. В голове слишком много шума.

Из дома доносится приглушенный голос Германа. Он раздражен, это слышно даже сквозь стекло и расстояние. С дочерью у него сложные отношения. Дашка характером вся в отца. С ней у него постоянно находит коса на камень. Не удивлюсь, если Герман так отчаянно цепляется за наши с ним отношения именно потому, что меня в принципе легко контролировать. Я только рада, что в моей жизни появился хоть кто-то, способный взять на себя эту функцию. К своим двадцати я так устала все на свете решать, что с радостью отдала это право на аутсорсинг.

Дверь за спиной приходит в движение. Герман идет за мной. Я чувствую его присутствие еще до того, как он появляется в поле зрения.

— Дан, ну ты чего расселась? Ну-ка вставай. Придумала. Ты еще пойди искупайся!

— Что? — моргаю, залюбовавшись хищными чертами его лица.

— Не сиди, говорю, на холодном. Нам еще детей рожать. Ты, кстати, тест делала?

— Нет. Зачем? Живот болит. Вот-вот дела начнутся…

Я отвожу взгляд, потому что так и не научилась врать, глядя ему в глаза.

Детей у нас быть не может. То есть может, наверное… Но я не хочу рисковать. Пью тайком противозачаточные. Почему тайком? Потому что иначе пришлось бы объяснять то, в чем я не хочу копаться. Чувствую ли я вину за обман? Не знаю. В конце концов, у Германа уже имеется дочь.

— Закажи тогда все, что нужно. Прокладки, или что ты там покупаешь?

— Зачем? У меня дома есть. И вообще… Ты разве меня не слышал?

— Затем, что мы переезжаем. Давай, иди… Осмотрись. А я сгоняю в аэропорт. Дашка сорвалась. Летит сюда. Надо встретить.

— Дашка? Сюда? — округляю глаза. Нет, она, конечно, прилетала к нам и раньше, но летом. Когда здесь хотя бы было что делать.

— Ага. Она решила бросить институт. И