Отец моего парня. Я тебя хочу! - Tommy Glub

— Отлично. Тогда как будешь подъезжать, маякни, — отвечает он и отключается.

Я кладу телефон на тумбу и снова откидываюсь на подушки, выдыхая.

Странное ощущение — так пусто и спокойно.

И непонятно, что больше цепляет — сладкое послевкусие ночи или то, как быстро она ушла, не сказав ни слова.

Щурюсь, когда солнечный свет бьёт прямо в глаза. День обещает быть ясным, тёплым — почти идеальным. Как и моё настроение после этой фееричной любовницы. Странно, но мне впервые так хорошо. Точнее, впервые за долгое время.

Поднимаюсь, лениво прохожусь по номеру и направляюсь в душ. Тёплая вода приятно стекает по коже, расслабляя, но взгляд непроизвольно цепляется за несколько едва заметных следов — тонкие, розоватые следы зубов на ключице и чуть ниже.

Ох, и горячая же штучка мне попалась этой ночью…

Может, у меня за эти годы и было слишком много женщин, чтобы вести счёт, но запомнились лишь единицы. Те, кто оставили на мне не только подобные следы, но и весьма неплохое послевкусие. Эта — определённо одна из них.

Как же она была сладкая…

Я закрываю глаза, позволяя памяти услужливо нарисовать её изгибы, упругую кожу, ту самую кожаную юбку, что срывалась с её тела так легко и бесцеремонно… Её стоны всё ещё будто эхом звучат в голове.

Жаль только, что я так и не спросил, как её зовут.

Хотя, может, это и к лучшему. Ещё бы она, как в этих мыльных операх, осталась, дождалась, пока я проснусь, а потом завтрак в постель и любовь с первого взгляда? Ха. В жизни всё иначе.

Реальность утром обычно обрушивается ледяным душем.

Никаких глупых иллюзий.

Остаётся только сладкое послевкусие.

И, кстати, её вкус до сих пор не перебил даже крепкий, горький кофе.

А это уже о многом говорит.

Давно у меня не было такого классного секса.

* * *

— Вот, это всё, что ты просил. Прости, что нужно было ехать ко мне домой. Жена с дочкой вцепились и не отпустили сегодня по делам, — улыбнулся мой старый приятель. — Переживают.

Я только сдержанно кивнул.

— Конечно, без проблем, — усмехаюсь, стараясь скрыть раздражение. Мне бы его заботы. Жена дома не ждёт, а где находится сын, мне вообще неизвестно уже как неделю. Как обиделся в очередной раз на меня за то, что денег зажал на очередной курорт с его друганами, так всё — не разговаривает и трубки не берёт…

Как же заебало. Почему я вообще должен переживать за здорового лба?

Стараясь отвлечься, надпиваю горьковатый кофе, но горечь лишь усиливает раздражение. Прикрываю глаза, чувствуя, как внутри поднимается волна тошноты. Меня всё ещё мутит от выпитого вчера. На голодный желудок зря выпил. Сегодня целый день собраться не могу, всё бесит.

Но… В этом есть свои… Кхм, плюсы.

Едва заметная улыбка мелькает на лице, когда ловлю себя на этой мысли. Иногда одиночество приносит свободу. Или, по крайней мере, иллюзию свободы, пусть и горьковатую, как этот недопитый кофе.

О ней я вспоминаю, едва вновь ощущаю приятную ломоту во всём теле. Она тянет спину, разливается по венам, обжигая внутренности жарким эхом. Воспоминания о сладких изгибах, тонком, нежном, молодом теле вспыхивают в голове. Она взбудоражила во мне кровь, заставила вырубить мозги, утопить разум в ощущениях. Как же быстро сдиралась эта кожаная юбка… А кожа… Чистая, гладкая, с едва уловимым вкусом её духов… М-м…

Меня всю жизнь так и тянет на любые запреты. Девчонка лет на десять меня младше, если не больше, а я позволил себе на одну ночь увлечься и забыться…

Но, скажу честно, это было не зря. Да, мне сегодня хреново, тело ноет, желудок скручивает, и кофе на вкус отвратительный, но… Морально я просто в восторге. Птицы поют, солнце светит… Возвращаться в город буду на закате… Кра-со-та…

— Работа не пыльная, — отзываюсь лениво, подняв взгляд на друга и партнёра. — Всего месяц — и мы уже повезём первые поставки. После...

— Папуличка, ты скоро?! — В кабинет влетает девчонка, даже не постучав, и я моментально замолкаю, слова застывают на языке.

Поворачиваюсь на голос и встречаюсь с ней взглядом. Узнаю её сразу. Только теперь на ней пижама с милыми котятами, а ещё прошлой ночью я сдирал с неё ту самую кожаную юбку…

Горло перехватывает. А она, встретившись со мной глазами, резко сбивается, её улыбка гаснет, как будто кто-то нажал выключатель.

Только вот, выходит, сколько-сколько у нас разницы?..

— Да, родная, — друг улыбается с такой теплотой, что у меня аж скулы сводит. Я сглатываю вязкую слюну, ощущая, как всплывает всё то, что старательно пытался выкинуть из головы с утра.

Думал, больше её не увижу.

А тут…

Она стоит передо мной — тонкая, изящная, нежная. Тепло смотрит на отца, а я, сжимая ладони, замечаю, как по спине пробегает знакомый жар. Её кожа, гладкая и горячая под моими пальцами… Её бедра, гибкие, податливые, те самые, что я сжимал сегодня ночью… Пальцы покалывает знакомым ощущением мягкости и я вспоминаю, как эту попку я сегодня натягивал. Вау…

Чёрт.

Меня буквально пробирает, когда я вспоминаю, как она царапала ногтями мою шею и как она стонала мне в губы, просила ещё и ещё…

— Тогда давай скорее, — её голос становится тише, мягче, будто шелк скользит по воздуху. А я продолжаю нагло разглядывать её, ощущая, как внутри всё напрягается.

Какая же она ладная, идеальная…

— Хорошо. Добавь ещё один прибор, зайка. Сергей останется с нами на ужин.

— О, — она скользит по мне взглядом — ровно таким, как в клубе, изучающим, цепким. Кивает, и её длинные светлые волосы чуть подпрыгивают на плечах. После она исчезает за дверью, оставляя в воздухе лишь тонкий шлейф духов.

"Зайка", значит.

— Кстати, по поводу Лерки, — Павел усмехается, когда за дочкой закрывается дверь. — Возьми её на стажировку. Ей дома и на подработках делать нечего, а у тебя работка поинтереснее. Да и по образованию совпадает. Сможешь?

Лерка.

Лера.

Горячая нимфа, доведшая меня до бешенства этой ночью, оказывается… его дочкой.

Что смогу? Натянуть её на своем столе? Смогу. Трахнуть в офисном туалете? А то! Намотать на кулак её волосы и снова увидеть её губы на своём члене? Бля, я этого хочу уже сейчас.

— Конечно, — голос звучит ниже, чем обычно, с хрипотцой, выдавшейся из-за предательского кома в горле.

Пока Павел улыбается, ничего не замечая, я снова вспоминаю её — как эти тонкие пальцы скользили по моей