Турецкая (не)сказка для русской Золушки - Иман Кальби

— Вы говорите на русском? — спросил мой горячий спаситель, забирая из рук официанта ведро со льдом. Бесцеремонно закрыл за ним дверь, снова оставив нас в комнате один на один.

Быстро придвинул стул, замотал несколько кусков льда в полотенце и сам приложил его к ноге, предварительно сняв босоножку.

— Ай… — холод обжег. А может и не холод…

Все происходящее было неправильно интимно. И неправильно влекуще… И вообще, совсем не кстати. Я тут долг приехала отбывать, а не в гляделки с турками играться…

Его рука легла на мою щиколотку, а потом потянулась к икре, слегка массируя. Типа невзначай, но как-то… слишком многозначительно что ли.

— Я русская.

— Вас кто-то ждет? — поднял на меня горячий взгляд, продолжая обрабатывать ногу.

Вообще, вот вся эта расстановка фраз в отеле — русская, в Турции, ждет… Она сама по себе немного двусмысленная из-за всех нелепых клише и стереотипов вокруг наших девушек. Хорошо, что меня хотя бы Наташей не зовут, да простят меня все Наташи… И потому я поспешила оправдаться, конечно. Ну, не хотела я, чтобы он думал про меня черт знает что…

Невольно залюбовалась зрелищем. Мужчина. Горячий турецкий мужчина у моих ног. Сам снял с меня туфлю, переливающуюся всеми оттенками кристаллов… Удивительно… Может он фут-фетишист?

— Папа ждет. Мы приехали на день рождения его друга. Я. Немного опаздываю…

Молодой мужчина с интересом вскидывает на меня глаза. Поднимает бровь.

— Прямо как Золушка, — усмехается он, — кстати, мы в Турции не говорим Золушка. Мы говорим Пепелина. Кулькедиси. В сказке у нее были светло-пепельные волосы. Такие, как на кончиках сгоревших поленьев в камине среди черной золы. Такие, как у тебя…

Последние его слова…

Вот умеют же турки, да?

Так сказать, посмотреть, тронуть…

Я всегда ухохатывалась над подружками, которые с ума сходили по горячим мехметам со всяких анталий…

А в итоге сама сижу и уши развесила. Какая Золушка, какая Пепелина, какой… лед на ноге, которая уже перестала болеть, а я все еще даю ему нагло меня тискать за икру…

Дверь резко открывается, заставляя меня поджаться от неожиданности.

Перевожу глаза на вход, замираю…

— Маша! — озабоченно подлетает ко мне папа. За ним вижу статную фигуру седовласого дяди Керима.

— Ты как?

— Уже лучше, па, я…

Не успеваю я договорить, как мой таинственный спаситель встает решительно протягивает руку отцу.

— Познакомься, Сергей, это Кемаль, мой внук. Помнишь его? Только вернулся из Лондона, учебу закончил… — слышим позади от турецкого друга папы.

— Здравствуйте, Сергей-ага! — бодро отвечает Кемаль, а я просто дар речи теряю.

Куда делся жирный противный подросток, который во все наши встречи резко меня задирал и дразнил, а я беспощадно давала ответку⁈ Как из того противного ботана вырос вот такой вот двухметровый красавец⁈

— Привет, Кемаль! Рад видеть! Как ты подрос, какой красавец! И не узнать! Как и моя Маша! Сам не заметил, как она стала девушкой…

— Почему же? Машу я сразу узнал… — В этот момент Кемаль оборачивается на меня. Наши взгляды пересекаются. Меня прошибает теперь не только волнением, но и… шоком.

Так он все это время знал, кому помогает…

Его взгляд от лица нагло стекает по моему торсу к ногам, зависает на уровне бедер, потом снова с насмешкой поднимается к лицу.

Ничего он не забыл.

Никогда не забывает…

Каждое слово помнит…

Потом я узнаю, какой хорошей была память у Кемаля Демира.

А еще каким дьявольски порочным и изобретательным был его мозг…

Глава 3

Настоящее время

Нужно собрать себя по частям и выйти к ужину.

Просто потому, что я не могу вечно сидеть в отведенной комнате и таращиться на потолок.

Папы больше нет.

Моей прошлой жизни больше нет.

Я один на один со своим горем и одиночеством…

Мысль о том, что Демиры теперь станут константой в моей жизни, удручает.

Черный свитер и джинсы, волосы в пучок, обветренные губы и заплаканные глаза уже почти неделю. Мне плевать, как я выгляжу. Я вообще как слепой котенок пока по ощущениям. Понятия не имею, как начать жить заново, заново дышать в чужой стране, культуре, реальности…

В последний раз я была в этом отеле два года назад на юбилее дяди Керима. Кто бы мог подумать, что теперь он станет моим прибежищем… Я по уже сложившейся традиции уезжала отсюда, преисполненная ярости и злости на его владельцев.

Семья Демиров занимает последние этаже архитектурного исполина, возвышающегося над самым фешенебельным районом Стамбула.

Мне отведена одна из комнат-апартаментов со своими удобствами, но… есть все равно придется ходить к ним в гостиную. Это сильно напрягает… Я пока не готова к постоянной социализации… Да я вообще не готова с ними проводить столько времени!

Надо поговорить с дядей Керимом. Как только будет возможность, я хочу съехать. У отца ведь были счета в турецких банках, я точно знаю. Я единственная наследница. Если из России сейчас достать деньги проблематично, то тут-то явно можно что-то придумать.

К тому же есть еще отели в Турции, которыми он владел в партнерстве с отцом…

С этими тяжелыми мыслями, даже не удосужившись взглянуть в зеркало, выхожу в их реальность…

Лифт беспристрастно звенит, когда я поднимаюсь на два этажа — в стеклянную башню, которая встречает меня фантастическим видом из окон и шикарным столом, оформленном в изысканном флористическом решении. Эта красота могла бы впечатлить, но не сейчас. У меня на глазах словно бы черная пелена. Да и вообще, эта гостиная наталкивает на крайне неприятные воспоминания.

— Мария, — слышу добрый голос дяди Керима, который единственный искренне симпатизирует моему горю. Он был со мной во время поспешного бегства из дома и перелета. Мы расстались только в аэропорту — у него случились неотложные дела, а меня сразу повезли в отель, — как ты?

Я киваю, обозначая скромно, что держусь,

Ко мне подходят женщины семейства. Помпезно выряженные. Уже не удивляюсь… Уже поняла, что это такой стиль у них. Здесь каждый день все наряжены так, словно бы в последний раз… И как им комфортно на каблучищах по дому ходить? У себя я вечно таскалась в пижаме и смешных пухлых тапках… даже представить не могу, что утягивала бы себя дома корсетами…

— Ты бледная, Мария, — сухо произносит Айгерим, та самая «почти не говорящая на английском» жена Демира. В