Сердце стража и игла судьбы - Надежда Паршуткина

Страх, ледяной и острый, как игла, пронзил меня. Кощей. В его имени слышалось шелест высохших костей, скрип виселицы, мрак склепа. Похититель девиц. Злой колдун. Чудовище из сказок, которым пугали таких, как я, когда мы были маленькими. Неужели этот монстр... мое единственное спасение?

— Он… он заберет меня силой? Как в сказках? — еле выдохнула я, сжимая руки, чтобы они не тряслись.

Отец горько, беззвучно улыбнулся.

— Нет, дочь моя. Он прибудет за тобой ночью, под покровом тьмы, чтобы никто не видел. И дает тебе не цепь, а убежище. Это не плен. Это... пристанище.

Я подошла к окну, уперлась ладонями в холодный камень подоконника и посмотрела на свое королевство — зеленое, мирное, утопающее в утреннем солнце. Люди, такие маленькие и беззащитные, спешили по своим делам, не подозревая, как близко подошел их конец. Я посмотрела на свои руки, эти тонкие, ловкие пальцы, способные вышить небесную лазурь на шелке и... низвергнуть все в хаос. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Кощей приехал глубокой ночью. Не с армией скелетов, не на огнедышащем змее, а один, на вороном коне, который был чернее самой ночи. Он возник из теней парка бесшумно, как призрак. Я стояла в своей темной башне и смотрела на него. Издалека он казался воплощением жути — высокая, худая фигура в длинном черном плаще, с лицом, скрытым глубоким капюшоном.

Отец ждал меня у главного крыльца. Он обнял меня так крепко, словно пытался вдохнуть в меня часть своей уходящей силы.

— Я буду ждать тебя, мышка моя, — прошептал он, и его голос дрогнул. — Всегда. Возвращайся.

Мы спустились по ступеням. Ночь была неестественно тихой, будто весь мир затаил дыхание. Кощей не сдвинулся с места. Он не произнес ни слова. Лишь когда я оказалась в паре шагов от него, он повернул голову в мою сторону, и из-под капюшона я почувствовала на себе тяжелый, изучающий взгляд. Затем он протянул руку в черной перчатке. Жест был не грубым, но и не мягким.

Я сделала последний шаг и вложила свою дрожащую руку в его. Его пальцы сомкнулись вокруг моей кисти — хватка была холодной и твердой, как сталь. Без лишних слов он легко поднял меня и посадил вперед себя на седло. Конь, почувствовав дополнительную ношу, беспокойно вздыбился, из его ноздрей вырвалось облачко пара, пахнущего мерзлой землей и озоном.

И в этот самый миг из-за угла замка выбежал Иван. Он был без доспехов, в одной рубахе, с растрепанными волосами.

— Мария! — закричал он, и в его голосе был ужас и ярость. — Держись! Это он? Кощей? Я тебя спасу! Я уничтожу его!

Но его крик был уже позади. Конь не понесся по дороге. Он сделал один мощный прыжок — и оттолкнулся от земли. Я вскрикнула, вцепившись в гриву, когда ветер ударил мне в лицо. Мы летели. Дворец, освещенные окна спален, крошечная фигура Ивана, застывшая внизу с поднятым кулаком, — все это поплыло прочь, уменьшаясь, превращаясь в игрушечное. Мы летели над спящим городом, над темным лесом, уносясь в неизвестность, в сердце всех моих кошмаров.

Глава 3

Иван

Я стоял и смотрел, как черный всадник уносит Марью в ночь, и в горле у меня стоял ком из бессильной ярости. Она сидела перед ним, ее светлые волосы развевались на ветру, такая хрупкая на фоне этой темной гротескной фигуры. Он уносил мою Марью! Ту, на которой я женился бы. С которою мы бы объединили два королевства — Солнечный Град и мой Северный Утес. Это было решено еще годами, мы с отцом все продумали! Это была не любовь, а чистый расчет! А сейчас какое-то чудище, порождение кошмаров, рушило все наши планы, крадя мое будущее, как вор крадет кошель!

Я развернулся и влетел в тронный зал, где король стоял бледный, опираясь о спинку своего кресла.

— Почему вы не трубите тревогу?! — выкрикнул я, не скрывая ярости и не выбирая слов. Мой голос гулко отдавался под сводами. — Собирайте дружину! Ее надо спасать, пока они не скрылись в лесу!

Король медленно повернул ко мне лицо. Его взгляд был пустым, отрешенным.

— Спасать? — переспросил он так, словно я говорил о том, чтобы полить цветы в саду, а не о жизни его дочери. Потом он моргнул, и в его глазах что-то прояснилось. — Ах, да! Спасать! — Он произнес это с какой-то странной, запоздалой театральностью, словно только сейчас вспомнил свою роль.

Во мне все закипело.

— Вас заколдовали! — закричал я, обращаясь уже не только к нему, но и к придворным, которые начали сбегаться на шум. Я говорил громко, четко, чтобы каждый услышал. — Короля заворожил Кощей! Он парализовал его волю!

Король покачал головой, и в его взгляде мелькнула бесконечная усталость.

— Никто меня не заколдовал, Иван. Я просто… в шоке. Потерял дочь.

— Ее надо спасать! — повторил я, сжимая кулаки. Мы стояли здесь, болтали, а тот монстр уносил ее все дальше!

— Надо, — безжизненно согласился король. Он обвел взглядом собравшуюся толпу — перепуганных служанок, растерянных стражников, придворных с вытаращенными глазами. — Кто пойдет спасать принцессу? — провозгласил он, и его голос прозвучал слабо, без царственной мощи.

Воцарилась тишина. Все стояли и глазели, переминаясь с ноги на ногу. Никто не рвался в бой. Никто не хватал оружие. Я смотрел на них с презрением. Трусы. Жалкие трусы.

— А что взамен? — раздался чей-то робкий голос из толпы.

Король задумался на мгновение, будто просчитывая выгоду, а не отдавая приказ о спасении собственного ребенка.

— Руку принцессы, — сказал он наконец. — И королевство в придачу. Тот, кто вернет Марью, станет ее мужем и наследником Солнечного Града.

Вот оно. Законный повод. Теперь это был не просто порыв, а официальная миссия.

— Я пойду! — тут же, не раздумывая, отозвался я.

Еще пара парней, молодых дворян, жаждавших приключений и славы, неуверенно вышли вперед.

— И я…

— Я тоже.

Король взглянул на нас, на эту маленькую кучку «добровольцев». Его взгляд скользнул по мне, и в нем я прочитал не надежду, а что-то другое… Сожаление? Нет, показалось.

— Хорошо, — тихо