Любовь на кафедре - Дженнифер Смит

Лила посмотрела на него так, будто забыла, зачем пришла. Какого балбеса угораздило взять ее на должность координатора кафедры? Такую чудаковатую, легкомысленную и, скажем прямо, немного чокнутую.

— Вот. — Она бросила брошюру на свободный стул и открыла жестянку, которую держала под мышкой. — Угощайтесь печеньем. — Она с улыбкой подвинула к нему банку.

Рис уставился на нее. Какого лешего? Зачем она пичкает его печеньками?

Лила Картрайт была выше большинства его знакомых женщин — валлийки в целом не отличались высоким ростом, — но все равно не доходила ему до плеч. Ясными голубыми глазами и белокурыми локонами она напоминала ему кукол, что сидели у его сестры на полке. Вот только те куклы были лучше одеты. Она по-прежнему стояла перед ним с дурацкой и прелестной улыбкой на губах и ждала, что он возьмет печенье.

Что ж. Он закатил глаза, раздраженно вздохнул, взял печенье и откусил крупный кусок. Вскинул брови. Теперь она довольна?

— Это ваша семья? — спросила она, указывая на фотографию.

Она издевается? С каких пор она врывается к нему просто так с печеньем и заводит светские беседы? Сейчас, глядишь, еще достанет спицы и пряжу, и они начнут обмениваться схемами для вязания. Надо посоветоваться с ней по поводу чередования лицевых и изнаночных петель — рельефная вязка всегда получалась у него кривовато.

Рис догадался, что его свирепый взгляд перестал быть свирепым: невозможно смотреть свирепо, когда жуешь печенье. Очень вкусное печенье, между прочим.

— Ну ладно, ладно. — Она улыбнулась и села на стул напротив. — В общем, тут такое дело, Рис… Ваши студенты… — Она не договорила.

— Да, поэтому вы и пришли, — многозначительно ответил он.

— Да. — Лила сморщила свой маленький носик. — Скажем так, они не в восторге от вашего стиля общения на семинарах. — Она виновато улыбнулась.

Рис глубоко вдохнул через нос:

— В каком смысле?

— В таком, что нельзя доводить людей до слез из-за шрифта. Или по любой другой причине. — Лила смущенно хихикнула. Уместно ли хихикать в разговоре на такую тему? Рис мысленно добавил «непрофессионализм» в перечень причин, по которым Лилу не стоило нанимать на должность координатора кафедры. — Да, пожалуй, начнем с того, что студенты не должны рыдать на ваших семинарах.

— Послушайте. Я готовлю их к научной карьере или к работе в реальном мире, в зависимости от их выбора. — Рис прищурился. Он не сделал ничего предосудительного — зачем он перед ней оправдывался?

Лила съежилась под его взглядом.

— Не знаю, что вы имеете в виду под «работой в реальном мире», — она заключила эту фразу в воздушные кавычки, — но уверена, ни один работодатель не хочет, чтобы его сотрудники рыдали.

Рис продолжал на нее смотреть. Ее белокурые волосы были завязаны небрежным узелком на шее, стекла очков грязные, сами очки кривовато держались на переносице, а на блузке красовалось пятно… неужели от зубной пасты?

Какой реакции она от него ждала? Он не привык держаться за руки и петь студентам веселые песенки. Как бы поскорее ее выпроводить, чтобы он мог спокойно поработать над заявкой? Может, если съесть все печенье из жестянки, она уйдет?

— Проблема в том, — продолжила Лила, — что ваши студенты хотят подать на вас официальную жалобу.

Это привлекло его внимание.

— Что?

Если на него подадут официальную жалобу, ему придется упомянуть об этом в заявке на членство в Королевском историческом обществе — и тогда его несчастную заявку точно никто не примет. Но бог с ним, с обществом; сам факт наличия официальной жалобы будет преследовать его на протяжении всей карьеры, а для его отца станет доказательством, что он, Рис, — неудачник, который не смог ничего добиться не только в семейном бизнесе, но и в своей дурацкой, по мнению отца, карьере историка.

— Именно так, но я предложила решить вопрос неофициальным путем. — Лила улыбнулась. — Поэтому я здесь.

— Поэтому вы здесь, — повторил Рис.

Что ж, неофициальный путь однозначно лучше. Это поможет избежать пятна на репутации. Но он по-прежнему не понимал, в чем проблема. Он же не виноват, что его студенты не умеют вести научные дебаты. Он дал им всю необходимую информацию, объяснил, что делать, — а дальше что? Может, ему еще и сочинения за них написать тем шрифтом, который обозначен в памятке по оформлению студенческих работ?

— А что это значит — решить вопрос неофициальным путем? — осторожно спросил он.

— Рада, что вы спросили. Неофициальный подход, безусловно, лучше. Вы даже не представляете, сколько бумажек нужно заполнить для подачи официальной жалобы!

Она схватила брошюрку — теперь он увидел, что это пособие для персонала, — и пролистала ее, смяв все страницы. Он с растущим раздражением наблюдал за ее неорганизованностью.

— Где же это? Ах да.

Лила Картрайт отодвинула в сторону жестянку с печеньем, рассыпав крошки по его столу, и повернула к нему раскрытую брошюру.

— Я обвела особенно полезные для вас курсы. — Она постучала по странице пастельно-розовым ноготком.

Рис со страдальческим вздохом проследил за ее пальцем. «Эффективная коммуникация»? «Коучинг и лидерство»? Она что, издевается?

Рис гордился своим умением выражать целый спектр эмоций прищуром глаз и легкой усмешкой. Его любимой эмоцией было презрение.

Но Лила лишь продолжала улыбаться.

— Студенты очень хотят, чтобы вы усовершенствовались в этом направлении, — сказала она.

— Хорошо, — процедил он.

Курсы так курсы, лишь бы не было записи в личном деле, которую отец сможет использовать против него. От такого ему уже не отмыться. Отец непременно выяснит — от него ничего не укроется. Он мог и камеру в его кабинете установить, раз на то пошло. С него станется.

Лила Картрайт заулыбалась пуще прежнего, хотя Рису казалось, что это невозможно.

— О, и еще одно. — Она потянулась за печеньем. — Какое вкусное печенье, правда?

Правда, но он не собирался потакать ей. У него задергался глаз.

— Что «еще одно», мисс Картрайт? — спросил он.

Она откусила печенье, и крошки посыпались на ковер.

— В общем, ваши студенты решили, что впредь лучше проводить семинары в моем кабинете.

Он судорожно сглотнул, на щеках расцвели красные пятна, а глаза округлились. Его семинары? В ее кабинете? Под присмотром, что ли?

— Я должен работать под присмотром? — спросил он тихо и угрожающе.

— Нет-нет, это не «присмотр», — бойко ответила она. — Просто им будет спокойнее заниматься в другой обстановке. В другом окружении. Вы меня даже не заметите.

— А в конце вы будете давать мне конструктивную обратную связь?

Лила пожала плечами:

— Только если вы сами захотите. Но что-то мне подсказывает, что не захотите.

Рис вскинул бровь. Неужели эта наивная дурочка не улавливает сарказма?

— Параллельно я буду работать,