Попаданка с секретом. Заноза для его сиятельства - Алиса Шалье

Элара, я Маргарита Николаевна, у которой жизнь только что совершила немыслимый кульбит! ​Плечи затряслись в беззвучном рыдании. Несколько минут я просто сидела на полу разрушенной лавки, позволяя себе выплеснуть страх, растерянность и тот кромешный ужас перед неизвестностью, в котором я оказалась сейчас. ​Но слезы не могут литься вечно. Холод от сквозняка пробрался под шаль, заставив меня поежиться. Я глубоко вздохнула, вытерла мокрые щеки краем шали и подняла голову. В мутное окно пробивался робкий, золотистый луч солнца, освещая пустые стеклянные колбы на полках.

​«Хватит, Рита, — строго сказала я себе, поднимаясь на ноги. — Слезами долг не погасишь. Раз уж судьба дала нам второй шанс и молодое тело, глупо тратить их на отчаяние».

​Я оглядела заброшенную лавку. Начинать нужно с того, что приносит успокоение. А понятнее всего мне была работа с растениями. Мой взгляд упал на приоткрытую заднюю дверь, за которой виднелась стеклянная крыша. А вот и залоговая теплица.

Первое чудо

Дверь в пристройку поддалась с тихим, жалобным скрипом, словно стараясь не спугнуть дремавшую здесь тишину. ​Я перешагнула через порог и замерла, вдыхая запах, который мгновенно успокоил мои растрепанные нервы. Пахло сухим торфом, глиняными горшками, терпкой геранью и нагретой на солнце древесиной. Для кого-то это был запах запустения, а для меня — аромат весны на любимой даче, где я когда-то спасалась от проблем с отчетами и равнодушия мужа. ​Теплица оказалась на удивление просторной. Сквозь стеклянную крышу, припорошенную золотыми и багряными осенними листьями, пробивались мягкие лучи света. В их столбах лениво кружились пылинки. Вдоль стен тянулись широкие деревянные стеллажи, уставленные десятками горшков, ящиков и кадок. К сожалению, почти все растения были мертвы. Засохшие плети неизвестных печально свисали с краев, земля в кадках потрескалась от жажды, а некогда пышные кусты превратились в ломкие, серые веники. Бывшая хозяйка этого тела явно забросила свой дар ради чего-то другого. ​

— Ох, сколько же здесь работы… — тихо выдохнула я, но голос прозвучал не испуганно, а предвкушающе.

​Паника окончательно отступила. Когда перед глазами фронт работ — плакать некогда. Я поудобнее перехватила свою пушистую шаль и медленно пошла вдоль рядов. Мои пальцы привычно, с многолетней нежностью садовника, касались шершавой глины и сухих стеблей. ​«Здесь нужно взрыхлить, тут — обрезать под корень, а эту землю вообще заменить», — мысленно планировала я, чувствуя, как внутри разгорается уютный, деловой азарт. ​В самом дальнем углу теплицы, там, где стекло было густо оплетено сухим плющом, я заметила крошечный глиняный горшочек. Земля в нем превратилась в камень, но из ее центра упрямо тянулся вверх один-единственный, невероятно бледный росток с поникшим серебристым листочком. ​Он был таким крошечным, таким беззащитным в этом царстве увядания, что мое сердце сжалось от острой жалости.

​Я опустилась на колени прямо на пыльный пол, не заботясь о чистоте своей тонкой рубашки. Осторожно, боясь сломать хрупкое чудо, я коснулась сухой земли пальцами.

​— Бедный мой, как же ты тут выживаешь? — ласково прошептала я, невесомо погладив серебристый листик. — Тебе бы водички… ​

И в этот момент произошло нечто невероятное. ​Где-то в районе солнечного сплетения вдруг стало горячо. Не обжигающе, а приятно, словно я выпила чашку отличного чая с медом после долгой прогулки по морозу. Эта теплая, пульсирующая волна стремительно поднялась к плечам, скользнула по рукам и мягко покалывающими искорками собралась на кончиках пальцев. ​Я ахнула и замерла. ​Из-под моих ногтей, окутывая пальцы мягким изумрудным сиянием, полился свет. Он струился прямо в сухую землю, впитываясь в нее быстрее, чем вода. ​Серебристый росток дрогнул. Прямо на моих глазах поникший листик налился упругостью, потемнел, приобрел глубокий сапфировый оттенок. Стебель потянулся вверх, выпуская один за другим новые листочки. И вдруг на самой макушке набух крошечный бутон. Он раскрылся с тихим, почти хрустальным звоном, превращаясь в великолепный цветок, похожий на сияющую во тьме звезду. ​Воздух вокруг мгновенно наполнился тончайшим, головокружительным ароматом ночной фиалки и сладкой ванили. ​Я отдернула руку и прижала ладони к груди, во все глаза глядя на это маленькое чудо. ​Изумрудный свет на пальцах медленно погас, но в груди осталась приятная, согревающая легкость. ​

— Магия… — завороженно выдохнула я. — Самая настоящая зеленая магия. ​

Губы сами собой расплылись в счастливой, широкой улыбке. Страх перед тремя сотнями золотых крон, перед управляющим и долговой ямой растаял без следа. У меня есть сила. Теплая, созидающая и невероятно красивая сила, способная творить жизнь из горстки сухой земли! ​Я осторожно взяла горшочек с сияющим цветком в руки, чувствуя, как от него исходит едва уловимое тепло. ​— Ну что, Элара, — весело сказала я самой себе, поднимаясь с колен. — Кажется, мы с тобой еще повоюем. Никакие исправительные работы нам не грозят, пока у нас есть такие таланты.

Метка

Я радостно рассмеялась, любуясь сияющим сапфировым цветком. Страх перед долговой ямой растаял без следа. У меня есть сила! Теплая, созидающая магия, способная творить жизнь из горстки сухой земли. ​

Внезапно температура в теплице резко упала. Золотистые пылинки, только что беззаботно танцевавшие в лучах солнца, замерли. На уцелевших стеклах крыши стремительно, с тихим хрустом начал выступать витиеватый морозный иней. ​С моих губ сорвалось облачко пара. Уютный запах влажной земли перебило колким, свежим ароматом озона и надвигающейся снежной бури. ​Я медленно обернулась, инстинктивно прижимая к груди горшочек с цветком. ​В дверях стоял Он. Высокий, широкоплечий брюнет с идеальной, хищной осанкой и глазами цвета наколотого льда. На нем был строгий темный камзол, расшитый серебряной нитью. Я увидела изящную букву «Н», вышитую на уголке торчащего из кармана платка. Неужели, его сиятельство, князь Норман, собственной персоной? ​Он обвел брезгливым взглядом мертвые кадки и остановил свой тяжелый взор на мне. ​

— Куда же делась та отчаянная охотница за титулом, которая рыдала на моем пороге неделю назад? — его низкий голос эхом разнесся по стеклянной пристройке. — Вы взяли в долг триста золотых крон, Элара. Из них двести спустили на шелковые платья, кружева и аренду кареты, чтобы попасть на мой Зимний бал. А еще сто — на ингредиенты для приворотных духов и иллюзий красоты. Вы заморили уникальную оранжерею ради нелепой попытки выскочить замуж.

​Пазл в моей голове окончательно сложился. Вот оно что! Моя предшественница влезла в астрономические долги не ради бизнеса, а чтобы пустить пыль в глаза и соблазнить этого самого ледяного