Эдельвейс для орка - Лана Воронецкая

Он снова наклоняется ко мне, и я замираю, боясь дышать.

В этот раз огромные руки осторожно, почти благоговейно, вплетают светящийся эдельвейс в прядь моих волос у виска.

Пальцы скользят по моей коже, посылая волны мурашек по всему телу. Я чувствую жар его кожи, его дыхание на своей щеке. Он так близко, что я могу утонуть в его глазах, в этом холодном блеске горного ручья.

На мгновение мне кажется, что он снова меня поцелует, и всё моё существо тянется к нему в отчаянном, безмолвном порыве.

Но как только цветок касается волос, по моей руке, от запястья до локтя и затем выше, пробегает острая, ледяная вспышка.

Я вскрикиваю, глядя на свою кожу.

Там, где мгновение назад не было ничего, теперь расцветает сложный, изящный узор из серебряных нитей, похожий на вьюн, обвивший ветку. И на плече распускается прекрасный бутон эдельвейса.

Он светится мягким, лунным светом, и я с ужасом и восторгом вижу, как точно такой же узор проявляется и на его руке, как раскрывается волшебный бутон на мужском плече.

«Печать скроет твой огонь от него. Он не сможет тебя использовать», — этот голос вновь раздаётся у меня в голове. «И я всегда буду чувствовать, где ты и что с тобой».

Защита? Связь?

Мой взгляд мечется от его руки к своей.

Это безумие. Это самое прекрасное и самое страшное, что случалось со мной в жизни.

И тут его фигура начинает мерцать, подрагивать, словно отражение в воде.

— Сила, что удерживает меня здесь, иссякает.

Он маг? Могущественный чародей? Пробрался в покои инквизитора… ко мне? Но почему?

Куча вопросов роятся в мыслях, но я не успеваю их задать.

— Жди меня. Будь сильной, — его голос звучит уже издалека, с нотками отчаяния и приказа.

И… маг исчезает. Растворяется в воздухе так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь запах озона и тишину.

Гроза бушует за окном, липкие страхи возвращаются.

Этот маг, правда, вернётся, чтобы спасти меня? Успеет ли он раньше, чем инквизитор сломает мою волю?

Глава 3

Я остаюсь одна. В оглушающей тишине. Цепи свободно лежат на простынях.

Боль ушла, но на её месте остался странный, тягучий жар внизу живота.

Это был сон? Просто бред, порождённый агонией? Мой разум отчаянно цепляется за эту мысль, потому что реальность слишком пугает и сводит с ума.

Наверное, всё это было лишь игрой моего больного воображения…

Я судорожно шарю рукой в волосах, и сердце падает куда-то в пропасть. Цветка нет. Он исчез.

Опускаю взгляд на плечо. Кожа мерцает холодным серебром татуировки. Сложный, изящный узор из нитей переплетается в прекрасный раскрытый бутон и светится мягким, лунным светом. Эдельвейс не исчез. Он стал частью меня.

Я медленно прикасаюсь пальцами к своим губам. На них всё ещё живёт чужой вкус — вкус горного ветра, дикого мёда и обещания.

Это была реальность.

Кто он? Дух, которого я призвала своей болью? Ангел, сошедший с небес, чтобы наказать моего мучителя? Или демон, пришедший забрать мою душу, но сжалившийся в последний момент?

«Духу не хватает плоти…» — вспоминаю я его странные слова. Он не смог снять кандалы… Значит, он не был здесь по-настоящему? Какая-то иллюзия?

Но тело прекрасно помнит каждое его прикосновение.

И почему он назвал меня «солнечная дева»? Так нежно, так благоговейно… У нас так не принято обращаться к девушкам.

Мои мысли путаются, но одно я знаю точно: я больше не одна. У меня есть он. Тот, кто обещал вернуться. Эта мысль греет лучше любого камина.

И в этой тишине, наполненной моей новообретённой надеждой, я слышу звук.

Сначала тихий, едва различимый. Ритмичный скрип, доносящийся из-за стены. Я замираю, прислушиваясь. Скрип… пауза… скрип…

А потом к нему присоединяется другой звук. Низкий, горловой женский стон.

Скрип кровати становится быстрее, настойчивее. Женский голос срывается на тихий, сдавленный всхлип, потом снова переходит в протяжный, бесстыдный стон. Мне не нужно слышать мужского голоса, чтобы понять, кто там, за стеной.

Инквизитор.

Он не ушёл далеко. Он просто перешёл в соседнюю комнату. К другой. Той, что оказалась послушнее меня.

Ледяной холод, не имеющий ничего общего с целительной прохладой моего спасителя, сковывает сердце. Моя золотая клетка — лишь одна из многих в этом зловещем замке. И мой мучитель прямо сейчас «облегчает страдания» ещё одной несчастной.

Но что-то не так.

Сквозь ритмичный скрип кровати и женские стоны прорывается звук, от которого кровь стынет в жилах. Короткий, хлесткий шлепок, похожий на звук кнута, а за ним — сдавленный всхлип, полный боли.

Я соскальзываю с кровати, забыв о слабости. Освобождённые руки дрожат, но я на ногах. Серебряные кандалы с цепочками на запястьях тихо звякают при каждом шаге.

На цыпочках я подкрадываюсь к холодной каменной стене и прижимаюсь к ней ухом.

— Больно… — доносится оттуда жалобный, плачущий шёпот.

А затем низкий мужской рык, от которого у меня по спине бегут мурашки. Голос инквизитора.

— Терпи. Это мелочи по сравнению с тем, что было бы с тобой в казематах. Зато сейчас я заберу твою Хворь, мой маленький источник.

Мне не послышалось? Он сказал «источник»? Источник извращённого наслаждения и удовольствия?

Мой ночной спаситель забирал боль нежностью, лаской, поцелуем… А этот вырывает её силой, оставляя после себя унижение и новые раны?

Это не исцеление. Это осквернение. Отвращение подкатывает к горлу. Если бы не таинственный незнакомец… на её месте могла бы оказаться я.

— Мне остановиться? — голос инквизитора за стенкой звучит издевательски. Он знает ответ.

— Нет… — всхлипывает девушка. — Нет, продолжайте, пожалуйста…

Её слова, полные отчаяния, бьют по мне, словно хлыстом. Она готова на всё, лишь бы избавиться от агонии. Как и я всего час назад.

Внезапно рык инквизитора сменяется яростным рёвом.

— Какого демона?! Полог тишины! Кто посмел его снять?! Стража!

Ледяные щупальца паники обвиваются вокруг моего горла.

Боги, я не должна была всё это услышать?!

Я бросаюсь обратно к кровати, путаюсь в сбитых шёлковых простынях, нащупываю покрывало.

Сердце колотится так громко, что, кажется, его услышат даже в другом крыле замка.

В соседней комнате хлопает дверь. Слышно тяжёлые, яростные шаги в коридоре.

И вдруг — тишина. Полная, звенящая. Он восстановил полог.

Я успеваю запрыгнуть на кровать и сесть, прижавшись спиной к резной спинке, в тот самый момент, когда ручка на моей двери поворачивается.

Скрип дверных петель вырывает меня из оцепенения.

На пороге стоит инквизитор. Его лицо искажено