Тронутая Человеком-тенью - Винтер Рэндалл

это не лихорадка. Мое тело готово к сексу. Я смотрю на себя, с удивлением обнаруживая, что во сне натянула рубашку на грудь. Одна рука обнимает пухлую тяжесть одной, и соски твердые, как камень.

Комочек между ног пульсирует, словно я уже начала восхождение к оргазму. Я задыхаюсь. Воздух вокруг меня кажется густым, и я снова закрываю глаза и тянусь между ног, бездумно подталкивая себя к удовлетворению.

Изгибаю шею, ощущая воображаемое давление рук на коже. И представляю себе мужчину с грубыми руками, трогающего и гладящего меня и чувствую его. Клянусь, что вес его рук там, хотя я знаю, что их нет, но это, как ласка вдоль груди, живота и внутренних поверхностей бедер.

Я издаю стон, стягиваю нижнее белье и глажу себя, не удивляясь, когда понимаю, насколько уже мокрая.

‒ Да, именно так…

Я задыхаюсь. Знаю, что это мое воображение, этот голос в моей голове. Моя собственная фантазия. Но это кажется таким реальным. Именно тогда я задаюсь вопросом, не сплю ли я все еще, то впадая в сон, то выныривая из него, даже когда пальцы ног сжимаются в матрасе, а пальцы я засовываю внутрь себя. Чувствую, что, если бы я просто перестала двигаться прямо сейчас, я бы снова провалилась в сон, и, возможно, вернулась бы в тот сон, который заставляет мое тело так реагировать.

‒ Продолжай трогать себя…

Это, как шепот в голове, и я уверена, что он исходит из моего собственного разума, даже если он не похож на голос моего внутреннего монолога. Нет, я явно вызвала мужской голос в сознании, голос, который говорит мне, что делать, чтобы я могла найти освобождение.

‒ Вот так. Удовлетворяй себя, красотка...

Голоса достаточно, чтобы столкнуть меня с края пропасти: одна рука сжимает простыни в кулаке, а другая с силой вдавливается мне между ног, когда я кончаю.

Когда все заканчивается, тело обмякает, и, хотя я вся вспотела и покрыта собственными соками, я тут же снова засыпаю.

* * *

Позже, когда я снова просыпаюсь, мне требуется мгновение, чтобы вспомнить все это. Солнце проникает в окно, и я обнаруживаю себя почти голой в скомканных простынях. Я переворачиваюсь и зарываюсь глубже в одеяло, я все еще то засыпаю то просыпаюсь.

Прошлая ночь была странной. Я даже не могу адекватно описать, что, черт возьми, произошло. Это было похоже на лихорадочный сон. И казалось таким реальным, но знаю, что голос, который я слышала, должен был быть остатками сна. Я не могла вызвать это сама. Но не могу четко вспомнить, видела ли я сон.

‒ Доброе утро…

Я вскакиваю в постели, полностью просыпаясь. Я знаю, что это такое. Я уже испытывала это раньше. Это очень специфическое заблуждение, которое возникает, когда меня слишком долго не обнимал, не целовал или не трогал человек противоположного пола. Мне снились сны, в которых я была влюблена в незнакомца, а потом просыпалась с ощущением потери в животе, потому что этот человек не был настоящим. Вот и все. Фрагменты снов. Разум был настолько убежден, что кто-то существовал в глубинах моих снов прошлой ночью, что я вытащила эти вымышленные эмоции на свет дня.

Действительно жалко.

Я быстро принимаю душ, смываю следы своих опрометчивых поступков, а затем иду на кухню завтракать.

Кожу до сих пор покалывает от всего, что я пережила среди ночи, от интенсивного сексуального опыта, пусть даже он был совершенно фантастическим.

Я напеваю, когда иду на кухню, чтобы начать свой день с кофе. Я спала дольше, чем собиралась, поэтому думаю вообще пропустить завтрак. Направляюсь к шкафу, чтобы взять кружку для кофе, и мой взгляд падает на обеденный стол, как раз по ту сторону стойки.

В центре стола стоит букет цветов, которого раньше там не было.

Я задыхаюсь. Кружка выскальзывает из руки, но прежде чем она успевает упасть на пол, тьма проносится по полу и окутывает ее.

Я кричу и бегу к входной двери, чувствуя присутствие того, что было за моей спиной, когда я пробегаю через дом. Я распахиваю дверь и сбегаю по ступенькам к машине.

‒ Подожди!

В моей голове голос, такой же громкий, как и собственные мысли.

‒ Пожалуйста, не уходи!

Зрение становится размытым, когда я пытаюсь открыть дверь машины. Я так напугана, что на самом деле плачу. Я уже закинула ногу в свой внедорожник, когда голос в моей голове снова заговорил.

‒ Пожалуйста, клянусь, я не причиню тебе вреда. Пожалуйста.

Это то, как он, кажется, умоляет, что в конце концов останавливает меня. Я держу руль в руках и стою одной ногой на земле, грудь вздымается от страха и напряжения. Я оглядываюсь, но вокруг никого нет. По крайней мере, я никого не вижу. Если этот голос у меня в голове...

— Где ты? — наконец выдавливаю я, голос слабеет от страха.

‒ Я здесь.

И в позднем утреннем свете я наблюдаю, как тень, не прикрепленная ни к чему, скользит по земле передо мной. Она поднимается с земли, становясь чем-то большим, чем тень. Это, как будто черный дым и тень, смешанные вместе, не твердые, но и не не твердые. Когда она поднимается во всю высоту, я почти могу различить лицо, наклон скул и форму глаз, они есть, но на самом деле их нет, все одновременно.

Мое дыхание дрожит, когда тень наконец останавливается, явно ожидая реакции, но теперь, когда я смотрю на нее, я не могу заставить себя заговорить.

‒ Меня зовут Габриэль, — говорит тень, но изгиб его рта не двигается. Он определенно говорит прямо в мой разум. Как, черт возьми, он это делает? — Как тебя зовут?

— Калиста, — говорю я.

Глаза тени расширяются.

‒ Красивое имя. Калиста, мне очень жаль, что я напугал тебя. Это не было моим намерением. Я знаю, что мне вообще не следовало с тобой разговаривать, но ты первое по-настоящему прекрасное, что я увидел за долгое время. Я ничего не мог с собой поделать.

Я понятия не имею, как на это реагировать. Долгое время мы просто смотрим друг на друга, пока, наконец, он не говорит:

‒ Пожалуйста, зайди внутрь. Я хотел бы поговорить с тобой.

— Мы уже разговариваем, — говорю я. Ппульс еще не замедлился, дыхание все еще прерывистое. Конечно, он кажется добрым. Кажется, он не хочет причинить мне боль. Но как я могу знать наверняка? А что, если он заманит меня обратно в дом и убьет? Или овладеет мной