Бабушка, я замужем (но это не точно) - Аля Авилина

обнимаемся, как смотрим друг на друга. Бабушка — та еще лиса, она полжизни в сельсовете проработала, людей насквозь видит. Если мы будем вести себя как обычно — подкалывать друг друга и спорить, кто сегодня платит за кофе, — она раскусит нас за пять минут.

Руслан медленно поднялся. Мы стояли друг напротив друга в метре. Нормальная дистанция для нас. Мы тысячи раз так стояли.

Но сейчас почему-то стало тесно.

— И что ты предлагаешь? — голос у него сел. Он прокашлялся. — Смотреть друг на друга голодными глазами?

— Ну, не голодными, — я замялась. — Ласковыми. Нежными. Типа мы только что поругались и помирились. Или типа... ну не знаю... как будто я твоя.

Последние слова вырвались сами. Я даже не поняла, что сказала, пока не увидела, как дернулся кадык у Руслана.

Повисла тишина. Слышно было, как за окном сигналит машина, как на кухне капает кран, как стучит мое сердце где-то в районе горла.

— Ладно, — вдруг выдохнул Руслан. — Давай пробовать. Подходи.

— Что?

— Подходи, говорю. Обнимемся для начала. — Он развел руки в стороны, но как-то неуверенно. — Технически.

Я сделала шаг вперед. Потом еще один. Он осторожно положил руки мне на талию, я уперлась ладонями ему в грудь. Сквозь тонкую ткань футболки чувствовалось, как бьется его сердце. Или это мое бьется так, что отдает в его грудную клетку?

— Неплохо, — сказал он хрипло. — Расслабь плечи. Ты как доска.

— Сам ты доска, — огрызнулась я, но попыталась расслабиться. Прислонилась щекой к его ключице. От него пахло кофе и тем самым древесным одеколоном, который я всегда дарю ему на Новый год. И почему я раньше не замечала, как этот запах... окутывает?

— Так лучше, — его голос раздался прямо над ухом. Губы почти касались моей макушки. — Аня, у тебя волосы пахнут клубникой.

— Шампунь, — пискнула я.

— А, понятно.

Мы стояли и молчали. Секунду. Две. Три. Я поняла, что считаю. И что мне совершенно не хочется отстраняться. Более того, мне хочется прижаться крепче и стоять так вечно.

Это был какой-то сбой в матрице. Руслан — это Руслан. Мы двадцать лет знаем друг друга. Он видел меня с температурой под сорок, без макияжа, в растянутом спортивном костюме и с огурцами на лице. Он не может вызывать во мне эти... эти...

— Так, — я резко отпрянула. — Хватит. Достаточно. Технически отработано.

Руслан моргнул, будто выныривая из воды. Руки его все еще были подняты, как будто он не понимал, куда их деть.

— Технически, — повторил он эхом. — Да. Хорошо. Дальше что?

Я метнулась к блокноту, чтобы скрыть предательский румянец.

Глава 4

— Дальше... надо придумать, как мы обращаемся друг к другу. «Руслан» и «Аня» — слишком официально. Надо что-то ласковое.

— Зай? — предложил он с кривой усмешкой. — Пупсик?

— Только через мой труп. — Я скривилась. — Давай что-то нейтральное. «Родной» и «родная» — сойдет?

— Сойдет. — Он кивнул. — Попробуем в речи.

Мы уставились друг на друга.

— Ну, давай, — подбодрила я. — Скажи что-нибудь.

Руслан глубоко вздохнул, набрал в грудь воздуха и выдал максимально деревянным голосом:

— Родная, передай соль.

Я захохотала. Он тоже засмеялся, и напряжение разбилось вдребезги. Снова стало легко и привычно. Ну слава богу. А то я уже испугалась, что между нами что-то сломалось.

— Не, ну а что? — оправдывался он сквозь смех. — Естественно звучит! Бытовая сцена!

— Руслан, мы не в сериале на первом снимаемся! — я утерла выступившие слезы. — Надо теплее. С заботой. Вот смотри.

Я подошла к нему, взяла его за руку (ладонь у него была теплая и чуть влажная — нервничает, что ли?) и посмотрела снизу вверх максимально нежно, насколько была способна.

— Русланчик, ты кофе будешь? Я сварила, как ты любишь.

Он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах плескалось что-то такое... глубокое. Он медленно поднял свободную руку и убрал прядь волос с моего лица. Заправил за ухо. Совсем легко, кончиками пальцев провел по щеке.

— Буду, — сказал он тихо. — Спасибо, родная.

И вот тут у меня внутри что-то рухнуло. Как будто опора ушла из-под ног. Потому что он смотрел на меня не как на Аньку-друга, с которой можно спорить о «Звездных войнах» и есть пельмени из одной тарелки. Он смотрел на меня как на женщину.

Красивую. Желанную. Свою.

Я отдернула руку первой.

— Отлично! — мой голос прозвучал слишком бодро. — Работает. Принято. Значит, так и общаемся. Родной-родная, забота-ласка. Бабушка купится.

Руслан опустил руку. Сунул ее в карман джинсов. Кивнул.

— Договорились.

Мы помолчали. Я лихорадочно соображала, что сказать дальше, чтобы заполнить эту дурацкую паузу. В голову лезло только: «А давай еще раз обнимемся? Для закрепления материала?». Но это был путь в никуда. Точнее, в постель, а оттуда — прямиком к психотерапевту с проблемой «я влюбилась в лучшего друга».

— Слушай, — Руслан вдруг нарушил тишину. — А может, ну ее, эту легенду? Скажем бабушке правду? Что мы просто друзья и...

— Нет! — отрезала я. — Если она узнает правду, она не успокоится, пока не найдет мне настоящего мужа. А учитывая, что последнего парня с которым я попыталась сходить на свидание звали Вася и он работал аниматором в костюме покемона...

— Боже, я помню этого Васю, — Руслан поморщился. — Он на свидание пришел в шапке Пикачу.

— Вот именно. Поэтому ты — мой единственный шанс провести ближайшие две недели без бабушкиного сватовства и с сохранением рассудка.

Руслан вздохнул.

— Ладно. Уговорила. Но если твоя бабушка спросит, когда у нас будут дети, я скажу, что мы тренируемся.

— Что?! — я подпрыгнула.

— Шучу! — он заржал. — Расслабься. Я скажу, что мы хотим пожить для себя.

— Умник. — Я ткнула его в плечо. — Ладно, идем дальше по списку. Что ты любишь во мне? Бабушка спросит наверняка.

Он задумался. Чуть дольше, чем следовало бы.

— Твою... наглость?

— Руслан!

— Ну а что? Это правда! Ты можешь подойти к незнакомому человеку на улице и попросить телефон, потому что он тебе понравился как типаж. Ты можешь влезть в любой разговор и всех перезнакомить. Ты...

— Можешь не продолжать, — перебила я. — Я поняла. Я наглая и бесцеремонная. Очень романтично.

— Я не договорил, — он вдруг стал серьезным. — Я люблю в тебе то, что ты никогда не сдаешься. Что ты заводишься с пол-оборота, но если надо — горы свернешь. Что ты... ты просто есть. И без тебя все как-то... серо.

Я моргнула. Потом еще раз.

— Руслан, ты чего? Мы репетируем или признаешься в любви?

Он дернул плечом.

— Репетируем, конечно. Но если бабушка спросит, я скажу примерно так. Это