Бабушка, я замужем (но это не точно) - Аля Авилина

Правда. В этом-то и проблема. Потому что когда он говорит такие вещи, я перестаю понимать, где игра, а где нет.

— Ладно, — я хлопнула в ладоши, разрушая магию момента. — Тогда твоя очередь. Что я люблю в тебе?

Он усмехнулся.

— Мое чувство юмора?

— Совпало. — Я улыбнулась. — А еще я люблю, что ты всегда приходишь на помощь. Помнишь, как я застряла в лифте в два часа ночи, а ты приехал с другого конца города и сидел под дверью, пока тебя не впустили? И рассказывал анекдоты, чтобы я не боялась?

— Помню. Я тогда все бородатые анекдоты пересказал, какие знал. Даже про Штирлица.

— Вот за это я тебя и ценю. — Я коснулась его руки. — Ты надежный. Как стена. Как... как диван, который никогда не ломается.

— Сглазишь, — хмыкнул он.

Мы рассмеялись. Снова стало легко. Снова привычно. Но где-то глубоко внутри засела маленькая заноза — а так ли легко на самом деле? И почему его слова про «серо без тебя» до сих пор отдаются теплом в груди?

— Так, — я решительно захлопнула блокнот. — Легенда готова. Мы познакомились в универе, долго дружили, а потом поняли, что созданы друг для друга. Момент прозрения — когда я сломала ногу и ты носил мне пирожки. Любим друг друга за... за все сразу. Обращаемся нежно. Тактика ясна?

— Так точно, капитан.

— Тогда завтра встречаем бабушку. И помни: ты — любовь всей моей жизни. По крайней мере, на ближайшие две недели.

— А если она спросит, почему у нас нет общих фотографий в соцсетях?

Я замерла.

— Блин. Я не подумала.

Руслан достал телефон.

— Тогда давай сделаем вид, что у нас есть что показать. Улыбнись.

Он поднял телефон и, не дожидаясь моей реакции, обнял меня одной рукой и притянул к себе. Щелчок. Я даже не успела сообразить, как оказалась прижатой к его боку, а его губы — почти у моего виска.

— Получилось, — сказал он, разглядывая снимок. — Смотри, какие мы влюбленные.

Я заглянула в экран. На фото мы стояли в моей кухне, в дурацком свете люминесцентной лампы, с неубранным столом на заднем плане. Но я смотрела не на стол. Я смотрела на себя.

Потому что на фотографии я улыбалась так, как не улыбалась ни одному парню за последние лет пять. Счастливо. Доверчиво. Влюбленно.

— Ага, — сказала я севшим голосом. — Очень убедительно.

Руслан убрал телефон.

— Тогда по рукам? Завтра в девять у вокзала?

— По рукам, — кивнула я.

Он ушел через пять минут. Я закрыла за ним дверь и прислонилась лбом к холодному дереву.

Господи, во что я ввязалась?

И главное — во что я ввязалась со своим сердцем, которое вдруг решило, что двадцать лет дружбы — это не срок, а только предисловие?

Я заставила себя не думать об этом. Завтра приезжает бабушка. Нужно убраться в квартире, купить продукты и придумать, как убедить самого близкого человека в мире, что я наконец-то счастлива в личной жизни.

Проблема только в том, что с каждой минутой этой дурацкой игры я начинала понимать: с Русланом я действительно счастлива. И это было страшнее, чем бабушкины расспросы.

Глава 5

Вокзал встретил нас запахом шаурмы, толпами людей и той особой атмосферой суеты, которая бывает только на железнодорожных перронах. Я стояла у табло с таким видом, будто сейчас защищаю диплом, а не встречаю родную бабушку.

— Ты как? — Руслан тронул меня за локоть.

— Как приговорённый перед казнью, которому обещали замену на пожизненное.

— Это ты про брак со мной?

— Это я про разговор с бабушкой. Расслабься, до брака ещё дожить надо, — выдохнула я, поправляя воображаемую складку на платье. Платье было новым, купленным специально для этого спектакля. Летнее, цвета спелой вишни, с открытыми плечами. Я в таких обычно не хожу, предпочитая джинсы и растянутые свитера или футболки-оверсайз, но бабушка должна видеть, что у ее внучки все хорошо. Включая гардероб.

— Красивое, — заметил Руслан, и я дернулась.

— Что?

— Платье. Тебе идет.

Я уставилась на него с подозрением. Руслан комплименты делает примерно раз в пять лет, и обычно это звучит как «ты сегодня не так ужасно выглядишь, как обычно». А тут — «красивое». Да еще и с таким взглядом...

— Тренируешься? — спросила я настороженно.

— Могу и не говорить, — он пожал плечами, но в уголках губ пряталась улыбка.

— Говори уж. Для дела надо.

Он хмыкнул, но ничего не ответил. Вместо этого взял меня за руку. Просто так. Сплел наши пальцы и сжал.

— Для достоверности, — пояснил он, глядя куда-то в сторону путей. — Бабушка должна видеть, что нам хорошо вместе.

Его ладонь была теплой и чуть влажной. Нервничает? Руслан? Который прыгал с парашютом просто потому, что «скучно», и шел в одиночку в поход по Карелии? Нервничает из-за встречи с бабушкой?

Или из-за того, что держит меня за руку?

Я запретила себе об этом думать.

— Внимание! Поезд номер... прибывает на первый путь, — гнусаво заголосил динамик.

— Едет, — выдохнула я и инстинктивно сжала его руку в ответ.

Поезд выполз из-за поворота медленно и величественно, как доисторический зверь. Я всматривалась в окна, пытаясь разглядеть знакомый силуэт.

— Вон она! — закричала я, когда в окне мелькнул цветастый платок.

И понеслось.

Бабушка выпорхнула из вагона с такой скоростью, будто ей не семьдесят пять, а семнадцать. В одной руке огромный клетчатый баул, в другой — авоська с чем-то подозрительно пахнущим (пирожки! бабушкины пирожки!), на голове — косынка в горошек, а на лице — широченная улыбка.

— Анечка! — завопила она на весь перрон. — Деточка моя!

Я отпустила руку Руслана и рванула к ней. Объятия, поцелуи, запах бабушкиных духов «Красная Москва» и пирожков — все смешалось в один счастливый комок в горле и теплом растеклось по всей груди.

— Бабуль, я так соскучилась!

— А я-то, я-то! — Она отстранилась, оглядела меня с ног до головы. — Похудела! Страшно! Совсем не кормят тебя в этом вашем айти?

— Кормят, бабуль, кормят...

— А это кто у нас? — Бабушкин взгляд переместился за мою спину, и я почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок. Спектакль начинается.

Я обернулась. Руслан стоял в двух метрах, почему-то не решаясь подойти. В руках он мял букет цветов — пионы, мои любимые. Я даже не заметила, когда он успел их купить.

— Бабуль, знакомься. Это Руслан. Мой... — я запнулась, — жених.

— Почему жених? — тут же вцепилась бабушка. — Вы же заявление подали? Или нет?

Руслан шагнул вперед, взял бабушкину руку и галантно поцеловал. Я аж рот открыла. Он умеет?