Постдипломные практики - Ксения Алексеенко

Они еще встретят тех, кому понравятся такими, какие есть, с кем не просто удобно. Так считала Има. Что об этом думал Гимасий Има не знала: в каких-то вопросах он был тем еще молчуном. Но он никогда ей не возражал.

А потом, за пару недель перед защитой, мама написала Име, что его родители прислали ее семье письмо с брачным предложением. Има сначала думала, что Гимасий тоже не знал — а оказалось, что Гимасий об этом их и попросил.

«Има», — сказал он, — «у меня как раз тетка в твоем городе живет, за которой нужен присмотр, это нам обоим будет удобно».

И Има не могла не согласиться, что это будет удобно.

Гимасий прав: в ту размеренную и предсказуемую жизнь, в которую Има планирует вернуться, он впишется идеально. Хороший партнер, надежный и верный муж, замечательный отец для ее детей и заботливый сын для ее родителей.

И она планировала согласиться. И помириться. Зря она тогда вспылила, когда узнала.

Но все оттягивала… оттягивала.

Она вписала в одно из приглашений имя Гимасия, разогрела горелку и быстро припечатала эти три конверта печатью, которую когда-то вырезала себе на мастер-классе по резьбе по дереву. Это была не ее специальность, но сокращенный курс она все-таки прошла. Просто так, для себя.

Ей нравилось, как теплое гладкое дерево ее личной печати лежит в пальцах, как пахнет. Нравилось.

К ней снова постучались. Быстро и дробно.

— Янг, — сказала Има, не оборачиваясь к двери даже, — заходи.

И Янг зашел вместе с огромной коробкой.

Закинул коробку на застеленную кровать, плюхнулся рядом, скрипнул пружинами, раскинул длинные руки и ноги. Има могла не смотреть, она знала, что он по привычке теребит затейливо повязанный на тонкую шею платок.

Он уже слишком вырос, чтобы носить банты, как любил делать маленьким мальчиком. Но оставлять шею голой не любил, и вечно теребил-теребил давящий узел.

— Как, готовишься быть королевой бала? — спросил Янг, и Има наконец-то обернулась: невежливо не смотреть на того, с кем разговариваешь.

— А что за коробка?

— Платье. Я упомянул в письме матушке, что ты выпускаешься, а она взяла и прислала. Я не открывал коробку, большего не знаю.

— У твоей матушки отличный вкус, почту за честь…

— Ой, Има, хватит уже, — Янг поморщился, — моя матушка давно уже жена школьного учителя, а никакая не герцогиня, а ты иногда будто жаждешь поклоны поотбивать.

Он раздраженно взъерошил серебристые локоны, блеснул голубыми глазами в обрамлении неприлично длинных для мужчины ресниц, поджал тонкие капризные губы. У него был идеальной формы нос, тонкий, будто высеченный в мраморе, с почти незаметной горбинкой, будто дрогнула рука божественного резчика; и ноздри этого носа едва заметно раздувались, втягивая повисший в комнате запах сургуча.

— И все равно я благодарна за подарок. — сухо ответила Има, не став напоминать про ту пропасть, которая лежит меж ними по рождению.

— Ты сначала открой, потом благодари, — отмахнулся Янг, — может, еще и не понравится. Есть новые приглашения? Я Буниэлю отдам.

Има передала Янгу два приглашения, и он машинально их просмотрел. Вскинул белесые брови.

— А Гимасий?

— Гимасию я сама. Надо помириться сначала.

— Надо ли? — вкрадчиво спросил Янг.

— Мое дело. — буркнула Има.

— Но он же занудный, как камень! — запротестовал Янг, — Он и сам не пойдет никуда, ему на вечеринках то шумно, то душно, то «что ты так много пьешь, юный Янг!», — Янг поморщился, — Сам-то очень старый, ага, поучают меня такие… можно же и завтра помириться?

— Нельзя. — коротко обронила Има.

С годами она научилась противостоять уговорам Янга. Как бы он сладко ни пел, она понимала: так неправильно. И вот сейчас он опять пытался подбить ее на что-то неправильное, а ей отчаянно хотелось согласиться.

И что такого, если она помирится с Гимасием завтра?

А вот так. Это будет нехорошо. Неправильно. Отвратительное начало супружеской жизни — отвлекаться от примирения на всякие там… приключения.

— Ладно, — неожиданно легко согласился Янг, — платье-то хоть посмотришь? Мне тоже интересно, что там матушка придумала.

Има кивнула, встала, подошла к коробке. Янг развалился на ее кровати боком, уперевшись локтем в подушку и откинув голову на бледную ладонь. Под его заинтересованным взглядом Има наклонилась, чтобы развязать ленточки.

Стального цвета платье переливалось в солнечном свете, и у Имы перехватило дух, когда она подумала, как оно мягко замерцает в свете свечей. Руки сами потянулись прикинуть к груди, примерить. Янг понятливо усмехнулся.

— Я выйду, позови, как сядет, — сказал он, исчезая за дверью.

Село как родное, мягко обняло грудь и бедра, идеально сошлось на талии. Има завертелась перед зеркалом, пытаясь застегнуть многочисленные пуговки сзади. Несколько получилось, с остальной мелочью потом подруги помогут, у которых пальцы половче, потоньше…

Или Янг.

Има не просила, он просто даже не спросил. Зашел, когда услышал Имин восхищенный вздох у зеркала, подошел и быстро, не спрашивая, ловко застегнул пуговицу за пуговицей, пройдясь тонкими пальцами по позвонкам.

— Ага, — довольно сказал он, — село.

— А откуда у твоей матушки мои мерки? — подозрительно спросила Има, — Я похудела с тех пор, как гостила у твоей семьи зимой.

— Дуду мог подсмотреть, — отмахнулся Янг, — ты ж знаешь, он по снам как у себя дома гуляет.

— Ты тоже гуляешь.

— Э-э, — Янг отступил, поднял руки, — я в чужие сны без приглашения не лезу, между прочим. Я все-таки человек, а не фея, это просто неприлично! Я не понимаю, ты предпочла бы, чтобы оно на тебе как на вешалке болталось? Матушка замужем за волшебником, уж разобралась, что тебе послать в подарок.

Он нахмурился.

Има кивнула.

— Я просто не могу поверить, — честно призналась она, — я себя в этом как принцесса чувствую. Дорогое, наверное.

— Королева, — поправил Янг, — на твоей вечеринке ты королева бала. Я так планировал. Ты вроде не возражаешь. Не возражаешь же?

— А это… — Има обвела рукой едва прикрытое полупрозрачной газовой тканью декольте.

Янг прошелся по очерченной области очень серьезным и сосредоточенным взглядом.

— Очень модно, очень красиво, если я начну отвешивать комплименты, ты меня выгонишь, — сказал он наконец, — но очень хочется.

Има дотянулась до подушки, и Янг