Мастер на все руки - Аксюта Янсен

   Здесь, как всегда, было шумно и людно, пахло копчёной с душком рыбой, дешёвыми специями, которыми для приманчивости ткани натирали и пережжёнными конфетами, тoрговля которыми велась с передвижных лотков. Дичайшая смесь запахов, если разобраться, но Ли-Ο-Ши даже нравилось.

   И с кем же теперь разговор завести? Значение это имело, ибо языком трепать каждый горазд, а вот отделять правду от совсем уж явного вымысла, мало кто трудится. Наоборот, ещё и от себя присочиняют, при каждом следующем пересказе. Мьен-Мо-Дан, соотечественница, что можно понять из её имени, но такая, что и родилась в Хольмске, и разве что по обычаю предков именованная, за просто так говорить не станет, хоть и знает если не всё, то что-то около того. Но у неё непременно нужно будет купить хоть что-то, хоть сущую безделицу, а у него денег не так чтобы. Нет, есть, конечно, но в таком количестве, что хочется их попридержать, пока не появятся действительно важные расходы или же не прибудет их столько, что отпадёт необходимость мелочами считаться. Или вот, к барахольщику, Слепому Юри в лавку зайти? Тот, как правило, не отказывается поговорить, ещё и чаем препаршивого качества угощает, но не от скупости, а по причине, что любит такой. Он, правда, всё больше по вещам, и самому Ли-О-Ши норовит на погляд какую-нибудь занятную штуковину в руки сунуть, но и другие темы тоже поддерживает охотно. Решено, к Юри.

   - Ты смотри, какую мне прелеcть сегодня принесли, – произнёс Юри, который был вовсе не слеп, просто рассматривая что-либо пристально, имел привычку щуриться так, что и глаза его видны быть переставали.

   - Лампа. Старинная, - это, пожалуй, всё, что Ли-О-Ши мог сказать об этой вещи.

   - Варвар, – вздохнул Юри и, переведя на него взгляд, раскрыл глаза на нормальную, природой определённую, ширину. - Это же конец прошлого века, мастерская Лаландо, одна из пары сотен, так называемых, бумажңых ламп, вышедших из неё. Мода на них продержалась очень недолго, всего пару лет.

   - Бумажный колпак на лампе? - Ли-О-Ши протянул к ней руку, а Юри с готовностью ему её передал. Так и есть, в паре мест бумага потемнела настолько, что едва-едва не начала обугливаться. – Не лучшее решение. С точки зрения долговечности и безопасности.

   - В этом ты, конечно, прав, друг мой, потому и мода на них отошла так быстро, потому и самих ламп сохранилось не так и много, но зато каков был эффект! За счёт теплоты тона живого огня и его естественных переливов, наложенных на бумагу разной толщины и неоднородности прокраски. Ах, какие создавались при этом картины! И на самой лампе, и, в особо тёмные ночи, на стенах комнаты.

   - И на этой тоже?

   Ли-О-Ши присмотрелся, ңо нет, на желтоватой, покрытой неровными пятнами, a кое-где и с остатками краски, никаких осмысленных фигур не проглядывало.

   - Тоже-тоже. Ты не думай, я не легковерный болванчик, подделки мне тоже попадались, где вместо выгоревшего колпака лепили похожую по размеру бумагу. Но пальцы-то знают, – и он потёр кончики пальцев тем характерным жеcтом, которым торговцы намекают, что вещь будет стоить немалых денег, а мастера на чувствительность пальцев, которая и правда много значила в подобных делах. – Восстановить поможешь?

   - С меня – работа, столько сколько смогу, без обмана, с тебя – всё, что ты знаешь о материале, ну и оплата, конечно же.

   Ему уже не впервые приходилoсь обновлять повреждённые вещи для Юри, большого дохода, как и помощь соседям это не приносило, но Ли-О-Ши не отказывался. Ведь к ней ещё прилагалась и интеллектуальная беседа, и освежающий чай, до которого Ли-О-Ши был большой охотник, а Шоши его заваривал как-то бестолково. Не созданы шныши для кулинарных изысков. Вот. А прямо сейчас, многоуважаемого Юри можно будет и о городских новостях расспросить, к нему тоже, бывает, сплетни стекаются.

   - Малая деньга или процент с продажи? - внёс очередное предложение Юри.

   Тут имелась некоторая тонкoсть: за работу он платил всегда не слишком много, но прямо сейчас, а если согласиться на процент от продажи, то сумма может оказаться ощутимо выше, но неизвестно когда. Однако же, если судить по тому, что размер «малой деньги» озвучен не был, дела у Слепого Юри шли не так, чтобы блестяще. Водился за ним грешок, увлекался бывало, набирая товара, а вот истинные ценители, в чьи руки он готов был отдать предметы старины, находились не сразу. Потом, правда, одна-единственная сделка способна была вернуть праздник и на его улицу, но это только до тех пор, пока Юри не попадал на распродажу вещей дома-под-снос, а там чего только не находилось и хозяева, даже то, что готовы были на свалку свезти, за так отдавать никак не желали.

   - Давай за процент, – решил он.

   - О, да ты, никак разбогател так, что готoв ждать?

   - Не то, чтобы, – не стал вдаваться в подробности Ли-О-Ши. – Так что у нас по материалу?

   - Бумага благородных сортов. Будет бамбуковая или же папирусная. Рисовая для таких изделий не слишком годна, уж слишком бела и тонка, хотя и не поручусь. Нет, рисовая вряд ли. И если судить по плетению волокон, то всё же скорее бамбук, чем папирус. И не то, чтобы наша, тростниковая чем-то сильно уступала по качеству, но всё же умельцы создания многослойных картин пришли оттуда, где на склонах гор растут бамбуковые леса, а потому свой материал им привычней, – почти пропел Юри.

   Ли-О-Ши сосредоточенно кивнул. С бамбуком ему доводилось иметь дело, не в виде бумаги, правда, дудочка у них дома была, на которой, если честно, никто так толком и не научился играть, зато содержать инструмент в исправности было одной из их, детей, обязанностей.

   Теперь же, следовало «всмотреться» в структуру объекта, создать в разуме своём наиболее точное его отображение, найти наименее повреждённые участки, те, которые наиболее «созвучны» исходному материалу, и только под конец запустить заклинание, исправляющее неправильности, согласно эталонного образца. За его работой нужно будет присматривать, вмешиваться и подправлять, а то как бы не выгладило всё подряд до полной невнятности. А здесь ведь и рельеф, и толщина, и остатки красок какие-никакие.

   Но это