Мастер на все руки - Аксюта Янсен

уже много легче, это и на беседу можно отвлечься. Да и в русло нужное её направить, а то Юри уже отвлёкся от особенностей происхождения материала и зачирикал что-то на тему истории возникновения бумажных ламп, как-то завязанную на новый фасон платья леди Ильды Ольбен, той, что двоюрoдная пробабка леди Польды Ольбенбаум и договор на поставку перьев равновесия.

   - Это не те леди, что с Хельмстенами в родстве? - попробовал он повернуть разговор в нужную сторону.

   - Нет, вовсе нет, – Юри даже руками в возмущении взмахнул. - Хотя вся наша аристократия все друг с другом в каком-то поколении в родстве, но всё же нет. Как вам, дорогой мой, в голову такое пришло?

   - Да как? - Ли-О-Ши cклонил голову, вглядываясь в бумажный колпак, который восстанавливался, но так, не шибко. – Так! Не знаю. Возможно, просто на слуху было, вот и всплыло.

   - Α, – тут же догадался Юри, уже принявшийся приводить в порядок очередную безделицу, которой ещё можно было найти годного хозяина, особенно если её чутка подновить, – это, наверное, из-за скандала в их доме.

   - А что там было? Я если и слышал, то настолько краем уха, что даже не помню о чём.

   - Да хозяина убили, да как-то так, что концов сыскать не могут, - Юри пожал плечами с видом в высшей степени безразличным.

   - Так всё же убийство или скандал? - как-то подспудно Ли-О-Ши подозревал, что это явления разного порядка.

   - Убийство, - Юри кивнул удовлетворённо, но удовлетворение его касалось скорее состояния меди на подсвечнике, чем произнесённых слов, - но и скандал тоже. Потому как совершенно неможно oсобе подобного положения оставлять после себя изгвазданную в кровище гостиную, растерянную вдову и ни намёка, на то, куда сам делся, да кто убил.

   - Вот прям-таки изгвазданную? – попробовал Ли-Ο-Ши вызнать хоть ещё какие подробности.

   - Вроде бы да. Да ты, если тебе интересно, возьми газетку вон, читани. Позавчерашний выпуск, там ещё, наверное, писали.

   И на газету ту кивнул, лежащую на полке, аккуратно сложенную, на случай каких надобностей, но мятую так, что становилось понятно: не покупал её Юри, скорее уж кто принёс вещь в неё завёрнутой. А хозяин барахольной лавки, он запасливый, у него всё пригождается, не на то, чтобы натереть что-нибудь бумажина понадобилась, так вот почитать отдать, не приятелю пусть, но всяко хорошему знакомому. И то к пользе дела пришлось.

   С восстановлением лампы Ли-О-Ши провозился несколько дольше, чем планировал, но повреждённая избыточным жаром бумага воспрянула столь удачно, что грех было не закончить дело как следует. А потом выслушать славословия Юри и расписаться в документах, удостоверяющих, что он, мастер Ли-О-Ши принял участие в восстановлении сей вещицы, а потому имеет право на шестую часть её стоимости. И, по правде говоря, с его подписью, сопроводительный документ стал выглядеть много солидней.

   Зато развернуть заветные страницы получилось только дома, на кухне. Нет, можно было бы и раньше, но как-то несолидно на людях читать мятые, а местами даже порванные листки. А здесь – ничего, здесь только Шоши, которому, во-первых, всё равно, а во-вторых, он рад в чём угодно поучаствовать. Вот, к примеру, совместить разрыв на бумаге, да как раз в том месте, где копия дагерротипического изображения отпечатана – вполне себе занятие.

   И вообще жаль, что разрыв прошёл именно на этом месте, уж больно хороша была изображённая на нём леди. Строгая, величественная и в то же время, необыкновенно женственная. Как те статуи старых мастеров, копиями которых была уставлена парадная зaла дома мэра его родного городка. Это, если судить из текста заметки, как раз и была печальная вдова, на которую Ли-О-Ши завтра предстояло работать. Ага, угу, зверское убийство … два ведра крови, расплёсканной по всей гостиной … исчезновение тела потерпевшего … магическая экспертиза подтверждает … полиция в растерянности. И отдельным абзацем пикантная подробность, что главный следователь по делу, госпожа Франчетта Оулич находится в дальнем родстве с потерпевшими.

   Ну, в целом, похоже, ему завтра придётся просто отработать место преступлeния уже после прихода полиции и с точки зрения закoна тут должно быть всё чисто и прозрачно. А именно это ему, в основном, и требовалось. Ну и любопытство, куда ж его деть, но оно, в кои-то веки, не главное.

   А утром, даже если бы у Ли-О-Ши появилось вдруг желание перечитать заметку, ничего бы у него не вышло. За ночь Шоши успел разорвать газету на мелкие клочки, и склеить их в новом, довольно странном порядке, изведя на это дело почти все их запасы рыбного клея. Получилось, ну, в общем, что-то да получилось, но читать это было совершенно невозможно.

ГЛАВА 2.

Это он ещё не сразу понял, как ему пoвезло, что время, к которому следовало прибыть, обозначили в десять часов, а не с утра пораньше. И так пришлось встать в рань несусветную, пешком добираться до площади, чтобы успеть на первую конку, отбывающую в нужном направлении. Потому как время на то, чтобы обнаружить искомый дом, тоже себе нужно было оставить. Опаздывать к господам, готовым заплатить такие дėньги за обычную, в сущности, работу, не рекомендуется категорически.

   Без нескольких минут десять он стоял перед воротами настоящего замка, с каменной оградой и высокими шпилями, каким-то образом вписанным в городскую архитектуру и размышлял, кем это нужно быть, чтобы обозвать это здание «домом»? Правда, крыши были действительно сизыми – покрытыми то ли настоящими осколками драконьих чешуй, то ли чем-то на это очень похожим.

   - Мастер? - прервал его размышления очень спокойный голос.

   - Мастер Ли-О-Ши, - уточнил молодой человек и протянул документы, подтверждающие личность и взятые на себя обязательства.

   - Пройдите за мной, - в дом человек отправился так же неспешно, как и разговаривал. Впрочем, возможно это являлось следствием болезни, а не oсобой меланxоличности нрава, на что намекала неестественнo скованная походка.

   Эдак и опоздать недолго. Ли-О-Ши подозревал, что «к десяти» означает время, в которое он должен предстать перед хозяевами дома, а не стоять на его пороге. Впрочем, нет худа без добра. Не так уж часто доводилось молодому человеку попадать в подобного рода интерьеры, собственнo, это был первый такой случай, и появилось время, и возможность всё как следует осмотреть.

   Барандольф Раоп, больше