Измена. Третий не лишний - Елена Полярная

— Ты ещё скажи «что хочу, то и делаю», и топни ногой как маленький мальчик!

— Вот именно, я что хочу, то и делаю. Я же не виноват, что ты в кровати как бревно. И если хочешь знать... Мама?

Дёрнувшись в сторону, Олег схватил подушку, прикрыв ей своё единственное достоинство, указывавшее на то, что передо мной стоит мужчина.

Обернувшись, я увидела Нину Григорьевну, которая смотрела не на своего сына, а почему-то на меня. Ещё и смотрела с осуждением.

Глава 3

Только не говорите мне, что свекровь сейчас встанет на защиту Олега? Почему она смотрит на меня и молчит, а не упрекает своего сына в неверности? Понимаю, мы с ней, по сути, чужие люди, но разве она не хочет поддержать меня из женской солидарности?

— Мама, выйди из комнаты! Нам с Олей надо серьёзно поговорить, — приказным тоном произнёс Олег, но вот выражение его лица дало понять, что в присутствии своей мамы, когда он полностью голый, он чувствует себя не в своей тарелке.

Нина Григорьевна ничего не ответила сыну, так и не посмотрев в его сторону. Вместо этого она подошла ко мне и что-то протянула.

— Вафельница? — удивлённо спросила, не понимая, зачем свекровь суёт мне её в руки.

Я что, должна нажарить любовникам вафельки и заодно напоить чайком? А что уж мелочиться? Могу так вообще праздничный стол забацать!

Такое событие — муж привёл в дом любовницу!

— А что ты хочешь? — возмущённо спросила Нина Григорьевна, — У тебя все сковородки тяжёлые. Один раз ударишь и всё, можно звонить в морг. А сын у меня может и козёл, но единственный. Жалко хоронить, вдруг ещё не всё потеряно. Так что на вафельницу и не жуй сопли.

— Мам, ты чего? — Олег чуть не подавился воздухом, с обидой смотря на свою мать, видно ожидая, что она встанет на его защиту.

Честно говоря, я именно этого от Нины Григорьевны и ждала, что она прикроет сыночку-корзиночку. Но она смогла меня удивить.

— Ну всё-всё, ухожу, не мешаю.

Развернувшись, свекровь вышла из спальни, а мы с Олегом чуть ли не одновременно посмотрели на небольшую, но увесистую вафельницу.

— Оля, ты не посмеешь! — зло, но предостерегающе произнёс муж, пятясь к стене и выставив перед собой подушку, которой до этого прикрывал свой причиндал.

— Знаешь, я тоже думала, что ты не посмеешь... изменить мне. Сейчас мне так больно и тошно, а ещё мерзко, что ты себе этого даже не представляешь.

— Представляю, Олечка, представляю, только... положи вафельницу на пол... не делай глупости.

— А так хочется. Вот стукнуть бы тебя хоть разок, а то и два... ну, может три. Вдруг боль ослабнет?

— Не ослабнет. Поверь мне, наши отношения не спасти насилием. Так что не будь дурой... дурочкой, отдай мне вафельницу и мы с тобой спокойно поговорим.

Олег выдавил из себя улыбку, нервно передёрнув плечами и протянув мне руку, словно надеясь, что я ему подчинюсь.

Но я устала. Устала быть правильной Олей, которая души в своём муже не чает, которая и мухи не обидит, которая во всём старается быть хорошей... Какой в этом смысл, если даже так меня предали? Какой я вообще должна была быть, чтобы мой муж дорожил мной?

— Да, Олег, ты прав, наши отношения не спасти насилием. Спасать-то уже нечего. Но соблазн настолько большой, а боль настолько сильная, что я не могу себя сдержать.

— Оля, не надо. Ты не посмеешь.

— Надо, Олег, надо.

Никогда бы не подумала, что мной ослепляющей вспышкой завладеет ярость, полностью взяв контроль над моим телом, заставив замахнуться на мужа вафельницей, треснув его прямо по лбу, а потом по плечам, рукам, груди.

Я била и плакала, ненавидя этого мужчину также сильно, как совсем недавно любила. И чёрт побери, как же это было приятно!

Олег пытался увернуться, пытался перехватить мою руку, даже ударил в ответ, попав мне кулаком по скуле. Но хотя бы на этот раз судьба, карма, а то и счастливый случай, не знаю, как это назвать, были на моей стороне, защищая от предателя.

Муж матерился, пытался задеть моё достоинство, перечисляя мои недостатки, о которых я и не догадывалась, обзывал меня так, что на глаза наворачивали слёзы.

Я тоже хотела закричать, почему же он тогда женился на мне, почему жил со мной, почему ложился в одну кровать. Но я понимала, что в этих вопросах уже нет смысла и ответы на них не принесут желаемого облегчения.

Да и Олег в порыве ярости ответил мне на некоторые из них.

— Я тебя даже не любил! Ты просто красивая и послушная дура, которая должна знать своё место. Ты удобная, Оля, вот и всё. На таких, как говорится, женятся, но таких по-настоящему не любят.

И эти слова мужа смогли ранить меня намного сильнее всех обзывательств и оскорблений, но вместе с этим они ещё сильнее меня «раздраконили», так что не было ему пощады.

— Ну ты и тварь, Оля! Просто неблагодарная тварь!

Всё же выхватив у меня из рук вафельницу, хоть перед этим я снова попала ему по лбу, на котором уже вздувалась огромная шишка и проявлялся синяк, Олег выволок меня из спальни и буквально вышвырнул за дверь, из-за чего я упала на пол, больно ударившись коленями.

— Жди уведомления из полиции! — прорычал сквозь зубы муж, и акустика подъезда усилила его слова, разнеся их по всем этажам. — Вот за это, — он указал пальцем на свой лоб, — ты мне ответишь!

— Хочешь выгнать меня? Хорошо. Но сначала я заберу свои вещи.

Встав на ноги, гордо распрямив плечи, пытаясь держать перед Олегом лицо, я наткнулась на его мерзкую усмешку.

— А вот хрен тебе, а не вещи! Не хотела меня слушать, так теперь пожинай плоды своей тупости! Не думай, что я прощу тебе это унижение.

Вернувшись в квартиру, сверкая своей голой пятой точкой, Олег с силой захлопнул дверь, из-за чего в соседней квартире залаяла собака.

И рокировка сил произошла так быстро, что я с запозданием поняла, что оказалась в невыгодном положении, без своих вещей, сумки с карточками и телефоном... да вообще без ничего.

Ещё и лучший друг Олега работает в полицейском участке и, если захочет, наверное, может устроить мне пятнадцать дней за решёткой, арестовав якобы за хулиганство.

А где моя