Пленница Золотых Песков - Тина Солнечная

— Я связывала максимум наушники с телефоном, — буркнула я. — И то, не всегда успешно.

Он подошёл ближе, и я почувствовала странное… спокойствие? Или, наоборот, оцепенение?

— Здесь никто не посмеет прикоснуться к тебе без дозволения богов. Ты — дар. Ты — сосуд. Ты — надежда.

— Я — в шоке, — прошептала я.

Он отступил и хлопнул в ладони.

Из-за колонн, будто из ниоткуда, вышли женщины — одетые в тонкие ткани, с волосами, украшенными золотыми цепочками и бусинами. Молча. Почтительно. Одновременно устрашающе и красиво.

— Подготовьте её. Великий правитель пожелает увидеть свою избранную до заката.

— Подготовьте?.. — Я резко вскочила, сердце в пятках. — Нет-нет-нет. Я не готова! Я… у меня паническая атака! Мне срочно нужны таблетки, психотерапевт и адвокат!

Но женщины уже окружили меня, мягко, но настойчиво беря за руки, подталкивая куда-то внутрь дворца.

— Я подам в суд! На всех богов разом! — закричала я.

И тишина дворца, кажется, только сильнее подчеркнула, как глупо это звучало в Цитадели Северных Песков.

Глава 2

Меня вели сквозь мраморные залы с фонтанами и высокими потолками, уставленными светильниками, будто сорванными с ночного неба. Всё вокруг сверкало, переливалось, благоухало пряностями, лепестками и… роскошью, которая явно предназначалась не для такой, как я.

— Девочки, ну давайте спокойно поговорим, — забармотала я, пытаясь затормозить ногами. — Вы уверены, что это не ошибка? Я — не сосуд. Я — турист. У меня в сумке крем от загара и чипсы. Всё, чем я могу быть полезна богам, — это знание, где найти скидку на маникюр!

Но они были глухи к моим аргументам. Одна развязала мою косу, другая принялась распускать мои простенькие шорты с майкой, как будто я — это проект «до», а впереди «после», с элементами священного глянца. Третья уже держала в руках тончайший, как паутина, полупрозрачный наряд, украшенный золотыми нитями и камнями.

— Это вообще что⁈ — вскрикнула я. — Я в таком на улицу не выйду! Оно даже стыд не прикрывает! Это… это ж чисто под жертвоприношение!

— Тебе должно быть удобно, — мягко сказала одна из женщин.

— Да мне удобно в футболке и кроссовках! — отчаяние зашкаливало. — А не в этом… шелковом недоразумении на божественный вкус!

Но они продолжали спокойно делать своё дело — расчёсывали волосы, наносили что-то пахнущее то ли мёдом, то ли ладаном, подвешивали украшения, и, если честно, я уже почти не сопротивлялась. Сопротивление не сработало. А паника… ну, ей просто надоело.

Через какое-то время я стояла перед зеркалом. Ну, как зеркалом — полированной бронзой в изящной оправе.

И знаете, что?

Я выглядела как персонаж из сказки. Или из греческого мифа. Или из эротической фантазии на тему «богиня на вынос».

— Офигеть, — пробормотала я. — Меня сейчас точно или женят, или принесут в дар. Хотя, может, сначала одно, а потом другое…

— Великий правитель ждёт, — донёсся голос от двери.

Я сглотнула. Плечи расправила. Голову подняла.

Не из робкого десятка, говоришь, Вика?

Ну, поехали.

Меня провели по длинному залу, выстланному коврами цвета красного песка, а колонны по обеим сторонам напоминали змей, тянущихся к потолку. Всё здесь было слишком — слишком золотое, слишком древнее, слишком прекрасное… и слишком нереальное.

Каждый мой шаг отдавался в тишине. Женщины исчезли, словно растаяли в воздухе, оставив меня одну в этом храме роскоши и абсурда.

И вот — он.

На возвышении, на резном троне, напоминающем солнечный диск, сидел мужчина, от которого у меня по коже пробежали мурашки.

Не мужчина. Фараон-бодибилдер.

Серьёзно. Такой, каким могли бы сделать древнего правителя, если бы дали художнику доступ к фитнес-журналу и заказали «мощно, но грациозно». Широкие плечи, грудь — как у древнего воина, руки — словно выточены из камня, живая скульптура силы и власти. Только не холодной силы, как у статуй, а очень живой. Очень… волнительной.

На его теле — золото. Украшения, браслеты, массивное ожерелье с символами, смысл которых я не понимала, но которые явно кричали: «Этот мужчина важен. Опасен. И никто не смеет ему перечить».

А ещё — кожа. Загорелая, гладкая, с переливами тёплого янтаря. Чёрные волосы, собранные в высокую прическу с золотыми нитями, как у египетских жрецов на картинках из учебника. И глаза. О, эти глаза…

Тёмные, почти чёрные, с тяжелым, пронизывающим взглядом. Будто он уже знал всё, что я скажу. И всё, что я не скажу тоже. Будто видел меня до самой души. А может — и дальше.

— Подойди, — его голос был низким, глубоким и звучал так, будто он не говорил, а приказывал самому воздуху вибрировать.

Ноги вдруг стали ватными. Я не пошла — я плыла. Не по своей воле, скорее, на автопилоте. Глупо, но в какой-то момент я даже начала думать, что если сейчас развернусь и побегу — он просто протянет руку, и я остановлюсь сама, не дожидаясь, когда он скажет хоть слово.

Когда я подошла ближе, он откинулся назад, медленно оглядывая меня. Ни капли стыда, ни намёка на вежливость. Взгляд, будто я — товар на аукционе, который он уже выиграл.

— Так вот ты какая, избранная, — проговорил он, словно пробуя вкус моих черт на языке.

— Так вот ты какой, захватчик персональной свободы, — буркнула я себе под нос. Кажется.

Он усмехнулся. Он услышал.

— У тебя острый язык.

— У меня острый стресс.

На мгновение, я клянусь, в его глазах сверкнул интерес. Настоящий.

— Ты ещё не поняла, — сказал он медленно, как будто наслаждаясь каждым словом. — Здесь ты не гостья. Не пленница. Не игрушка.

— А кто же?

Он встал. Просто… встал. И я автоматически сделала шаг назад.

Высокий. Гибкий. Опасный. Как змея. И вся сила, которую я видела в его теле, не была показной. Она ощущалась. Она давила, как пустынное солнце.

— Ты — моя.

Глава 3

— Ты — моя, — повторил он, глядя прямо в глаза.

— Простите, — я вскинула подбородок, хотя внутри всё сжималось в узел, — но у меня, кажется, не было возможности подписаться на это… членство.

Он шагнул ближе. А я — назад. И снова. И ещё. Пока не упёрлась спиной в холодную колонну.

— Ты называешь это пленом? — его голос был низкий, почти ленивый. — Здесь у тебя будут слуги, одежда, покои, пища, охрана. Всё, что тебе нужно. Даже почитание, если захочешь.

— Тогда у меня только один вопрос, — я глянула на