Пленница Золотых Песков - Тина Солнечная

На его лице появилась лёгкая, очень красивая улыбка. Такая, от которой, наверное, у местных жриц подкашиваются колени.

— Нет.

— Ага. Значит, не пленница, но выйти не могу. Классика.

Он наклонился ближе, и между нами почти не осталось воздуха.

— Пленницы кричат, умоляют, рыдают. А ты бросаешь мне в лицо язвительные фразы, с виду — не испугавшись вовсе.

— Ага, — фыркнула я, — я просто в шоке. У меня язык отдельно от мозга работает. И знаете что? Это, между прочим, вторжение в личные границы. В моём мире за это можно получить по физиономии.

— В твоём мире, возможно. Здесь — нет, — он провёл пальцем по моему щеке. Легко. Едва касаясь. И от этого прикосновения по спине пробежал жар. Чёрт бы его побрал.

— Послушай, я не сосуд, — выдохнула я. — Я не жрица, не избранная, не часть твоего магического плана. Я просто человек. Который хочет домой. В душ. В кровать. И чтобы никто не превращался в змею рядом!

— Ты ошибаешься, — сказал он мягко. — Ты — сосуд. И боги выбрали тебя не просто так. Я молился о тебе. Я звал. И ты пришла. Это судьба.

— Судьба… — я закатила глаза. — А ничего, что у меня на сегодня был запланирован шведский стол и бассейн? А не ритуальное облачение и мужчина, называющий меня «своей»?

Он хмыкнул.

— Я вижу: путь к тебе будет не прост.

— Да я же ангел! Просто слегка… в шоке, — пробормотала я. — И к тому же, если вы, боги и прочая компания хотите, чтобы я тут осталась — попробуйте вести себя, как нормальные люди. Без змей и принудительных титулов.

Он отстранился. Но в глазах — всё тот же блеск. Нетерпеливый, почти хищный.

— Посмотрим, сколько времени тебе потребуется, чтобы перестать хотеть уйти.

— Посмотрим, сколько времени вам потребуется, чтобы начать понимать слово «нет».

Мы стояли напротив друг друга — я, почти дрожащая, но не сдающаяся, и он — властный, сильный, уверенный в том, что я его.

— К слову. Что это за шведский стол? — переспросил он, нахмурившись. — Это… что-то вроде собрания правителей севера?

Я не выдержала — прыснула.

— Почти. Только вместо королей — еда. Много. И вся — бесплатная. Ну, то есть ты уже заплатил, но потом можешь есть сколько влезет. Хоть десять раз. Хоть всё подряд.

Он посмотрел на меня как на существо с другого… ну ладно, мира — это уже не фигура речи.

— Ты голодна?

Я пожала плечами, не слишком уверенная, что честный ответ не обернётся очередным «ты — моя».

— Не то чтобы… Хотя, знаете, от арбуза и кофе со льдом я бы сейчас не отказалась. Или пиццу. Или роллы. Или просто багет с хрустящей корочкой… — живот предательски заурчал. Я виновато посмотрела на него. — Ну… да. Наверное, голодна.

Правитель — не шучу — улыбнулся. Легко, чуть-чуть. Улыбка была такая… опасно обольстительная. Как мираж, от которого хочется хлебнуть, даже если знаешь, что отравишься.

— Ты не останешься голодной, — сказал он. — У нас много блюд. Некоторые могут показаться… экзотичными. Но если ты не боишься змеиных яиц и запечённых лепестков лотоса — думаю, тебе понравится.

— Ммм… а у вас случайно нет курицы с картошкой? — осторожно уточнила я.

Он пристально посмотрел на меня.

— Я прикажу устроить для тебя собственный шведский стол, сосуд.

— Я же просила не называть меня сосудом, — пробормотала я.

— Тогда мне придётся придумать тебе новое имя, — ответил он. — А пока — иди. Отдохни. Поешь. Подумай.

— Подумать над чем? Над тем, как сбежать?

Он медленно кивнул, совершенно серьёзно:

— Подумай, сколько тебе нужно времени, чтобы перестать хотеть сбежать.

И снова этот взгляд. Жаркий. Уверенный. Словно он уже знал: сбегать я не буду.

А может, знал что-то, чего не знала я.

И всё же, чёрт побери, я хотела этот шведский стол.

Меня провели в покои, где был накрыт стол — не просто накрыт, а с любовью к деталям и намёкам на королевский банкет. Блюда парили ароматами специй и трав, которые я не могла опознать, но уже любила. В центре стояла чаша с фруктами, по бокам — лепёшки, жареное мясо, какие-то странные узорчатые пирожки и… что-то вроде супа с блестящей поверхностью. Выглядело подозрительно вкусно.

Слуга стоял в стороне, высокий, худощавый, с внимательными глазами и ровной осанкой.

Я села за стол, подтянула к себе тарелку и не выдержала:

— А у вас тут всё так… серьёзно? Или это специальный режим для «сосуда»?

Он чуть заметно улыбнулся, кивнув.

— Ты — не просто гостья. Ты — редкость. Последняя надежда, как говорят жрецы.

— И всё же… может, объяснишь, в чём я тут такая уникальная? Только простыми словами. Без «о, посланная небесами» и «свет в бездне».

Он шагнул ближе, вежливо налил мне напиток с лёгким ароматом цитруса и начал говорить. Мягко, но уверенно, как будто пересказывал старую легенду.

— Наш мир живёт под покровительством богов. Их мало. И они редко вмешиваются, но всё, что мы имеем — даровано ими. В древности они выбрали своих наследников — правителей, полубогов, соединяющих силу богов и кровь людей. Их задача — сохранять баланс и управлять землями.

— Типа фараоны?

— Мне это слово не знакомо, — сказал он. Но я была бы не я, если бы не просветила беднягу. Он выслушал мои объяснения и улыбнулся.

— Что-то вроде, — он кивнул. — Но в отличие от легенд твоего мира, наши правители действительно способны на большее. Они живут дольше. Сильнее обычных людей. И их сила растёт… когда появляется потомство.

Я чуть не подавилась.

— Появляется что?

— Дети, — спокойно подтвердил он. — Но не от кого угодно. Только от тех, кто был избран богиней плодородия и любви. Таких женщин называли жрицами Аль-Раии. Их было немного. Особых. С душой, светящейся особым светом. Они могли дать жизнь тем, в ком смешана кровь богов.

— И где же эти жрицы сейчас? — осторожно спросила я, отставив кубок.

Он потемнел лицом.

— Все они были уничтожены. Давным-давно. Одним из бывших правителей.

Он был силён, но зол. И богиня запретила ему приближаться к жрицам. Он не вынес. Он… убил их всех. До последней.

Я откинулась в кресле. Где-то внутри уже начала складываться страшно логичная картинка.

— И теперь… вы все ждёте, пока появится новый «сосуд»?

Слуга кивнул.

— Великие жрецы молят богов уже десятки лет. Просили даровать миру новую носительницу света.

Ту, через кого можно возродить благословение. Ту, кто сможет