Пленница Золотых Песков - Тина Солнечная

— А я, конечно, вляпалась ровно в этот сценарий, да?

— Ты прошла через Песчаную Врата. Дотронулась до Знака. И у тебя… — он посмотрел на меня с лёгкой тенью благоговения — .. есть свет. Я видел. Когда ты появилась, даже песок дрогнул. Это не шутка. Не совпадение.

Я медленно покачала головой, глядя на переливающийся напиток в чаше.

— И всё, что от меня требуется — это… согласиться родить божью детку?

— Или быть принесённой в дар. Тогда твой свет переродится в новую жрицу, — спокойно добавил он. — Альтернатива, к сожалению, всегда существует.

— Класс. Ну хоть выбор дают. Как в меню.

Он слегка улыбнулся, будто понимая сарказм. Но в его взгляде уже не было лёгкости.

— Великий правитель не торопится. Он ждёт, когда ты сама осознаешь своё место. Не как пленница. Как… та, кто может всё изменить.

Я посмотрела на свою ложку, потом на него. Потом снова на ложку.

— Надеюсь, у этого «всё» есть и третий вариант. Например, проснуться.

Глава 4

Слуга ничего не ответил. Просто склонил голову и молча вышел, оставив меня наедине с ужином, золотыми бликами огня в светильниках и этой дикой, необъяснимой реальностью.

Я ткнула ложкой в суп. Он был вкусный. Безумно вкусный. Такой, что если бы мне его подали в пятизвёздочном отеле, я бы просила рецепт.

А теперь? Это была еда, которую подают тем, кто должен сделать выбор.

Родить божью детку.

Или быть принесённой в дар.

Класс.

Я откинулась в кресле и уставилась в потолок, где свет колебался, будто пульсировал вместе с моими мыслями.

«Может, я уже мертва?» — промелькнуло.

«А это чистилище. И мне выдали два прекрасных сценария — первый: стань святой мамочкой, второй: стань свечкой на алтаре.»

Я усмехнулась, но внутри стало холодно.

Потому что, если честно, просыпаться никто не собирался.

И ложка, и суп, и золотые стены — всё было слишком настоящим.

— Ну, богиня плодородия и любви, — пробормотала я в потолок, — если ты меня реально сюда затащила — знай: ты выбрала очень… специфическую кандидатуру. Я — не нежная дева и не жертвенная лань. Я скорее та, кто пишет жалобы и знает, куда звонить в прокуратуру.

Ответа, конечно, не последовало.

Я снова посмотрела на еду, потом на двери. И почти шёпотом добавила:

— Но если это игра… я тоже умею играть.

Я наелась. И не потому, что внезапно поверила в гостеприимство этого мира. А потому что перед решающим побегом нужно иметь силы.

План, конечно, был размазан как крем по пустыне — но это же я. Импровизация — моё второе имя.

Я аккуратно выскользнула из покоев, надеясь, что слуги уже спят или, может, заняты обожанием очередного полубога. Пройтись по коридорам, найти окно, проверить, как тут вообще всё устроено — хотя бы выяснить, где я.

Но стоило мне сделать буквально десять шагов, как передо мной возникли две женщины в длинных полупрозрачных туниках. Ни звука, ни шороха — просто появились.

— Куда ты направляешься, сосуд? — спросила одна.

Голос её был вежливым, но взгляд — непреклонным.

— На вечернюю прогулку, — невинно ответила я. — Говорят, воздух перед сном полезен.

— Великий правитель велел, чтобы ты отдыхала, — спокойно произнесла вторая. — Завтра будет долгий день. Ты должна набраться сил.

Я попыталась улыбнуться.

— А если я не хочу отдыхать?

Они лишь чуть склонили головы, но ни на шаг не отступили. Словно стены. Шелковые, но стены.

— Прекрасно, — вздохнула я. — Верните меня в мои покои. Всё равно я снова сбегу. Чисто из вредности.

Они проводили меня обратно. Молча. Почти как тени. И когда я закрыла за собой дверь, вдруг почувствовала себя… одинокой.

Не в хорошем смысле. А в таком, где даже золото на стенах кажется слишком холодным.

Я легла. Повернулась на бок. Закрыла глаза. И не прошло и пары минут, как… услышала шорох.

Резко села. Сердце колотилось. В комнате было тихо. Но я чувствовала… присутствие.

Словно кто-то наблюдал. Тихо. Издалека. Но был здесь.

И тогда я увидела его.

Существо стояло у входа, отбрасывая длинную тень на пол. Высокое, грациозное, с телом кошки, чёрным как ночь, и глазами — золотыми, как песок при закате.

На голове — нечто вроде короны или шлема, а из плеч будто прорастали прозрачные, мерцающие вуали.

Он выглядел как ожившая статуэтка из музея, только во сто крат величественнее.

Я затаила дыхание.

— Ты… кто? — прошептала я.

Ответа не было.

Он сделал пару шагов. Мягких, неслышных. Подошёл к постели, опустил голову, как будто выжидая…

И я, сама не понимая почему, протянула руку. Осторожно. Касаясь лба, как быка-охранника на входе в храм.

Он ничего не сделал. Только лёг. У моих ног. Словно старый, молчаливый страж.

— Ты меня охраняешь? Или… следишь? — пробормотала я, уже укутываясь в покрывало.

Он не шевельнулся.

И впервые за весь день, среди всей этой дикости, богов, сосудов и фараонов-бодибилдеров, я почувствовала себя комфортно.

— Ладно… спи, если хочешь, — пробормотала я, прикрыв глаза. — Только если ты призрак — не лезь ко мне во сны. Мне и без того хватает приключений…

Я проснулась от запаха жасмина и… чего-то сладкого. Потянулась, зевнула, перевернулась на бок — и резко села.

Пусто.

Он исчез.

Никакого загадочного зверя с глазами, как у звезды на фоне ночи. Ни следа. Ни звука. Ни намёка, что он вообще был.

Я уставилась на край постели, где чёрная кошачья туша вчера улеглась, и провела ладонью по простыне.

Ничего. Ни вмятины, ни тепла.

— Супер, — пробормотала я. — Либо мне это приснилось, либо этот кото-божество с режимом ниндзя просто испарился.

Я поднялась, подошла к окну. За пределами дворца пески плавно уходили за горизонт, где солнце уже начинало жарить по-настоящему. Всё было слишком красиво. Слишком не моё.

Я всё ещё была здесь.

Не дома. Не в Египте.

А в Цитадели Северных Песков, в статусе «сосуда», с предложением родить божью детку. Или… быть подношением.

— Да что ж за отпуск такой, — выдохнула я.

В дверь тихо постучали, и прежде чем я успела ответить, внутрь скользнули те же молчаливые женщины.

— Завтрак ждёт. А затем ты увидишь храм.

— Угу, — кивнула я рассеянно. — Только сначала… вопрос. Никто не замечал у моей двери странного зверя? Кошка размером с телёнка? Глаза светятся, молчит, ведёт себя как стражник?

Они обменялись коротким взглядом. И… улыбнулись. Чуть-чуть. Как будто знали что-то, чего не скажут.

— Нет, сосуд, — ответила одна. — Тебе, должно быть, приснилось.

Ага. Конечно.

Только вот на моей щиколотке осталась