Не Ваша Русалочка - Тина Солнечная

Он вошёл. Резко. Одним толчком заполняя меня. Я вскрикнула — коротко, глухо, в его губы. Резкая вспышка боли пронзила тело, и я дернулась в его руках. Мгновение — и всё стало иначе. Острее.

Он замер.

— Чёрт… — выдохнул он. — Какая узкая.

— Девственница? — голос второго прозвучал глухо, с оттенком шока.

Я не ответила. Лишь сжала губы и опустила глаза. Поздно. Пути назад нет. Дело сделано. Я свободна. Улыбка сама проступила на моем лице, даже несмотря на еще пульсирующую боль. Мужчины явно восприняли ее на свой счет. Плевать.

— Малышка… — первый посмотрел на меня, взгляд стал тёмным, тяжелым от желания. — Ты только что стала нашей.

— И это… охренительно, — добавил второй, теперь прижимаясь ко мне сзади, его руки ласкали мою талию, грудь, горло. — Ты чувствуешь его?

Я чувствовала. Всё. Жар. Напор. Возвращающееся желание. Как первый медленно двигался внутри, проталкиваясь глубже, не давая мне ни секунды забыть, кому я только что себя отдала.

И с каждой секундой боль превращалась в жар. В похоть. В сладкое, дикое удовольствие. Их стоны, их ладони, их тела — всё сливалось в одно.

И я — в центре. Их добыча. Их трофей.

Он двигался — сначала медленно, будто проверяя, как я реагирую. А я… горела. Каждое движение отдавалось во мне вибрацией, смесью боли и нарастающего наслаждения. Мышцы сжимались от непривычных ощущений, но тело уже подчинялось инстинктам, тянулось навстречу. Я вцепилась в края стола, выгибаясь навстречу его толчкам.

Он держал меня за бёдра, грубо, крепко, будто боялся, что я исчезну. Его стоны смешивались с моими, и когда ритм стал жестче, быстрее, я больше не могла сдерживать себя — голос сорвался с губ, хриплый, сдавленный, полный восторга.

— Вот так, — прохрипел он. — Такая тугая… такая сладкая. Чёрт, зажигалка…

Он ускорился, загоняя меня всё глубже в этот безумный водоворот ощущений. И когда я уже почти терялась — на грани, дрожащая, с пульсом в ушах, — он зарычал и с силой вжал меня на стол, кончая глубоко внутри. Я выгнулась, вздрогнув от вспышки, от волны, что захлестнула следом.

Я не успела отдышаться.

Второй брат уже стоял на месте первого.

— Моя очередь, малышка, — его голос был тише, но от этого только острее. — Готова?

Я лишь кивнула. Я же сюда ради этого и пришла.

Он вошёл в меня — не торопясь, но глубоко, будто проверяя, как я чувствую его. Тело отозвалось мгновенно — всё было ещё горячим, пульсирующим, измождённым и при этом готовым к новой волне. Он схватил меня за волосы, оттянул голову назад и прошептал:

— Теперь ты вся моя. И я тебя не отпущу.

И он начал двигаться. Не как первый. Иначе. Более плавно, но так же уверенно, каждый толчок выверен, точен.

Я стонала, цепляясь за край стола, пока он заполнял меня до конца, вновь и вновь, пока разум не начал плавиться.

— Боже… — выдохнула я. — Вы…

А потом снова толчок и я не смогла больше ничего произнести кроме стонов. И ещё.

Он кончил с рычанием, сжав мои бёдра так, будто хотел оставить следы. Его тело дрожало от напряжения, пока он не опустился ко мне, уткнувшись лбом в шею, тяжело дыша. Я задыхалась, пальцы дрожали, всё внутри пульсировало, но… этого было мало.

Они не ушли.

Они обвили меня с двух сторон — один встал за спиной, целуя плечи, поглаживая по животу, второй опустился на колени между моих ног, я ощутила легкое очищающее заклинание на коже и вот уже он проводит языком по уже вздрагивающей от чувствительности коже. Я ахнула, но не оттолкнула. Я позволила. Потому что хотела.

— Ненасытная, — усмехнулся один, прикусив мочку уха.

— Вкусная зажигалочка, — добавил другой, лаская меня снизу, пока тело снова не начало изгибаться от нарастающего жара.

Они работали в унисон. Касания, поцелуи, ласки — всё было для меня. Для моего удовольствия.

Я закричала, выгнувшись, когда всё взорвалось внутри, как волна, накрывшая с головой. Конвульсивно дёрнулась, впиваясь в плечи одного из них.

Потом всё стало словно ненастоящим. Густым. Как после бури — тепло, тихо и сладко.

Меня подняли на руки и уложили на какой-то диван. Один укрыл покрывалом, другой сел рядом, перебирая мои волосы.

— Вот это ночь, — пробормотал один.

— Мы должны узнать, как тебя зовут, зажигалка, — добавил второй, и оба рассмеялись.

Я улыбнулась сквозь сонную негу, закрывая глаза.

— Может быть. Утром.

И всё потонуло в темноте.

Глава 2

Я проснулась одна.

Тело приятно ломило — особенно внизу живота. Легкое тягучее ощущение, будто внутри осталась память о чужих руках, горячих, сильных… и до жадности желанных. Я прикрыла глаза и медленно провела пальцами по животу, позволяя себе на мгновение снова прожить ту ночь. Тела. Голоса. Взгляды. Поцелуи.

Это случилось.

Я сделала это.

Когда я попала в этот мир, мне было восемнадцать. Ни у меня, ни у Мелоди — той, чьё тело теперь принадлежит мне, — не было первого опыта. Ни ласк, ни страсти, ни того, что произошло вчера.

А теперь… теперь всё изменилось. И не было ни ужасной боли, ни страха. Только восторг. Жар. Свобода.

Одна ночь подарила мне всё, чего я хотела: независимость… и удовольствие, о котором я даже не подозревала. И никаких сожалений. Ни капли.

Я встала, медленно потянулась, обернулась в покрывало и подошла к разбросанным вещам. Платье — помятое, но ещё ничего. Волосы пришлось быстро привести в порядок пальцами — кудри разлетались, как всегда, живя своей жизнью.

Пора уходить. Тихо. Без следа. Все, что хотела, я уже получила.

Я открыла дверь и вышла в коридор.

В доме всё ещё были люди — кто-то дремал на диванах, кто-то допивал остатки чего-то подозрительно сверкающего, кто-то целовался в углу. Но веселье явно сходило на нет. Музыка стихла, и в окно уже пробивались первые лучи солнца, окрашивая стены золотым светом.

Я задержалась у окна и посмотрела наружу. Новый день. Новый путь.

Мелоди сегодня исполнилось двадцать. А мне — значит, двадцать три.

Мы с ней родились в один день. Может, поэтому я и угодила в её тело. Кто знает. Да и спросить было не у кого.

Я вздохнула, скинула с плеч покрывало, поправила платье и, не оглядываясь, пошла прочь.

Теперь я была свободна.

Я почти дошла до двери, когда почувствовала движение за спиной.

Оборачиваясь, уже знала — он. Просто почувствовала его кожей.

Тот, что был чуть тише, чуть опаснее,