Измена. Всё, что от нас осталось - Тина Джель

— Марго, блядь, чего ты хочешь за молчание, зубы ломит от твоего пения, — вздрагиваю от громкого мужского баса.

Так на девчонок засмотрелась, даже не заметила, откуда парень появился.

— Я не блядь, — орёт она ещё громче, — блядь там, — показывает рукой на комнату, — Димо-о-он, — переходит на визг, — выходи, кому сказала...

Юлька дёргает меня за пуховик, а я не могу с места сдвинуться.

Потому что этот парень, идёт прямиком на меня, опасно сверкая глазами.

— Ципа-ципа-ципа, — наклоняется к моему лицу, нагло меня рассматривая, — Откуда это у нас тут желторотики такие смелые взялись?

Машу перед его носом рукой зачем-то с перепуга, и начинаю пятиться назад...

— Кох, это подруга моя, — загораживает меня своей спиной Юлька, — мы уже уходим… — и практически выталкивает меня в коридор.

— Это кто? — бегу по ступенькам вприпрыжку, а сердце колотится так, что того и гляди из груди выпрыгнет.

Никогда таких красивых не видела...живьём...только на картинках...

— Кох это, с кафедры вокального искусства. Мы с ним на хоре встречались. Его вся общага знает...и его легендарную «палочку» — фыркает, а я краснею, поняв, что она сейчас имеет в виду. Даже я, желторотая, как он меня обозвал, уже не раз слышала про эту самую... «палочку Коха».

— А девчонки? — спрашиваю скорее, чтобы поменять тему, — Они сёстры?

— Нет, это две подруги с хореографического отделения. Рита, которая молчала, с лучшим другом Коха встречается, а Марго какого-то другого его друга достаёт, не знаю подробностей. Но, говорят, что он её не трогает только из-за Риты, — на этом месте я запуталась окончательно, но подробности уточнять не стала. Не интересны мне были девчонки. — А ты постарайся пока на глаза Коху не попадаться, они любят тут над новенькими поглумиться, мало ли...

Но я попалась...

* * *

Принимаю, наконец, звонок от дочери.

— Мамуль, ты чего это мне не отвечаешь? Папа ещё не прилетел? — начинает тараторить ребёнок, вытаскивая меня своим бодрым голосом из транса.

— Нет, котик, не прилетел ещё, — пытаюсь говорить непринуждённо, но голос срывается и выдаёт петуха.

— Что у тебя с голосом, ты не заболела там у меня? — в голосе её прослеживаются заботливые нотки, от которых на глаза слёзы наворачиваются.

Прокашливаюсь...

— Нет, нет, нормально всё, — добавлю голосу бодрости, — проснулась только…

— Слушай, мы тут папуле такой подарок вчера купили, — заговорщицки начинает она, а я кладу руку на грудь, успокаивая своё разогнавшееся сердце, — камеру включи…

— Ой, а ты одна там будешь? — вскрикиваю. — Я не умывалась ещё… неудобно…, — хитрю. Не хочу, чтобы она видела сейчас моё лицо.

— Одна мам, Арс ушёл на спорт, давай включайся…

Приглаживаю волосы рукой. Несколько растянутых вдохов-выдохов. На лицо улыбку натягиваю и включаю камеру. Куда деваться?

— Привет, ребёнок…

— Смотри, — взвизгивает возбужденно ребёнок, и начинает вертеть перед моим носом коробочку, а я быстренько прикрываю полотенцем на столе точно такую же, пока она её не заметила. — Мамуль, это «Rado capitain cook», лимитированная серия, вчера для папули купили. Как думаешь, он обрадуется? — спрашивает, а сама не ждёт моего ответа, не интересен он ей, продолжает сразу: — Арс сказал, что самый классный подарок для мужчины, — часы. Я ему про папу рассказывала. Думаю они найдут общий язык, — тараторит без умолку.

Глаза блестят счастливо, — бальзам на душу. Только бы у неё всё сложилось. Так хочется, чтобы ребёнок был счастлив...

— Ой, ты такая хорошенькая, подстриглась? Тебе так здорово! — переключается, вдруг, на меня, приближая лицо вплотную к камере, смешно «размазываясь» по экрану.

Прыскаю, не сдержавшись от её смешной мордашки…

— К встрече готовилась, папа же сегодня прилетает…, — даже непринуждённость и игривость в голосе появляется.

Что бабе для счастья надо? Счастливый ребёнок...

— Я вчера с ним разговаривала, — подхватывает дочь, — хотела ему твой подарок показать, но он на встрече был, камеру не мог включить…

— Ну да, у него там встречи постоянные. Он и со мной тоже, в основном сообщениями, разговаривает, — поддерживаю её, а на душе так моторно опять становиться.

— Тебе нравятся? — крутит коробку с часами.

— Дорогие наверное? — подыгрываю ей, и думаю: что вот мне сейчас с такими же делать? В магазин вернуть?

— Не волнуйся, — машет рукой, — Арс всё оплатил. — Он классный мам, правда. Я уверена, он вам понравится. И у нас столько новостей для вас, — зажмуривает глаза, — но пока ничего тебе не скажу. И не спрашивай. Я обещала. Мы хотим вместе вам всё рассказать. Тебе и папе.

— Не буду спрашивать, — обещаю, сама присматриваюсь к ней: светится вся, глаза блестят и, кажется, что поправилась немного, только хочу спросить, звонок в дверь...

Глава 4

Кого это принесла ко мне нелёгкая с утра пораньше?

Свекровь вроде не должна сегодня заявиться, через два дня только планировала она к нам приехать...с подготовкой помочь, — из груди непонятный звук вырывается: то ли всхлип, то ли смех истерический.

Останавливаюсь на минуту продышаться, интуитивно узел на халате затягиваю, в глазок смотрю: взору моему Юлька является, с огромной сумкой наперевес и бутылкой вина в руке.

Распахиваю дверь.

— Ой, ты такая хорошенькая, подстриглась? — бодро начинает она, бесцеремонно двигая меня вглубь коридора своей массой. — Сколько ты тут одна уже отдыхаешь? — продолжает расспросы, как ни в чём ни бывало.

— Неделю, — отвечаю немного ошалевши от её визита, да и от всего остального тоже.

Никак от утренних новостей ещё не отошла, которые успела уже шлифануть разговором с дочерью и стою сейчас, пялюсь на неё, как тормоз...ничего не соображаю.

— Тебе на пользу отдых от семьи, выглядишь шикарно, хоть и в халате, — на этом месте я хмыкаю невесело, но она не обращает на это никакого внимания.

Ставит со стуком бутылку вина на тумбочку и начинает по хозяйски стягивать с себя одежду, заполнив небольшой коридор не столько своими габаритами, сколько шумом, с которым она сейчас всё это исполняет, как всегда, впрочем.

После родов Юлька изрядно поправилось и несмотря на изнуряющие диеты, которыми она себя мучила поначалу и ненавистными тренировками, вес не уходил. Ходила вечно голодная и злая, как мегера. Срывалась с голодухи на всех и вся, пока муж ей категорически не запретил измываться над своим организмом, и она плюнула на всё. Превратившись опять в неунывающую, весёлую Юльку. Только толстую, как она говорит.

— С утра? — стреляю глазами на бутылку, отмерев.

— А ты шампанского хотела? — игриво хлопает глазками, и растягивает рот в улыбке похожей больше на гримасу, — ну извини дорогая, не поинтересовалась я твоими утренними желаниями, не до того мне сегодня было, — подхватывает бутылку и проходит мимо