Измена. Всё, что от нас осталось - Тина Джель

Я плетусь за ней, как неприкаянная, шаркая тапками.

— Нин, на стол накрывай, есть хочу, умираю просто, — командует. — С утра маковой росинки во рту не было... полночи сегодня не спала..., — поворачивается ко мне лицом, — Ну ты чего? Ты чего побледнела? — спрашивает уже серьёзно, а лучше бы не спрашивала.

Потому что от её вопроса у меня слёзы на глаза навернулись, которых не было до сего момента, а от мыслей о еде во рту собралась вязкая слюна и начало опять подташнивать.

— Суши хочу, — выдаю неожиданное, вытирая тыльной стороной ладони слёзы с глаз. Быстро наливаю себе стакан воды, бросаю в него дольку лимона, и вливаю это всё в себя, кажется, даже не глотая.

Чуть отпустило.

— Ничего себе? Ты же не любишь суши?

— Сегодня люблю, — заявляю упрямо, и меняюсь в лице, от нахлынувшей, на этот раз, обиды. Она наваливается на меня так неожиданно и резко, аж руки трястись начинают.

А суши я и правда хочу, хоть никогда их и не любила.

— Почему бы и нет, — соглашается Юлька, пожимая плечами, — пусть этот день будет другим, — добавляет невесело. — Нин, ты сядь лучше, а то на тебе лица нет. Я сама всё сделаю.

Слёзы из глаз брызжут фонтанами.

Юлька притихла рядышком, умерив немного свой натиск.

Беру полотенце со стола, чтобы высморкаться, да слёзы вытереть.

— Всё хорошо Юль, накрывай на стол, — бормочу, всхлипывая. — Я сейчас...суши закажу...сама...

— Сиди уж, сама она, — бормочет она в ответ, и начинает со знанием дела шуршать на кухне, параллельно делая заказ, не спрашивая меня больше ни о чём. Да мне всё равно, если честно. Даже лучше, что не спрашивает. — А это что?

— Отрываю полотенце от лица, следуя взглядом за её рукой:

— Часы...

— Дорогие?

— Ага.

— Поди весь свой гонорар за новогодние детские праздники потратила на подарок своему мудозвону?

— Ну почти. Я же уже Деду Морозу во внученьки не гожусь, старая стала. Дочь тоже уехала. Пришлось снегурочку в этом году нанимать, да и дедулю тоже, наш то вон, всё больше по командировкам в тёплые страны теперь гоняет. Деньги уже не те...

— А ты знаешь, что дарить мужу часы — плохая примета? — перебивает.

— Да ладно тебе, все же дарят и ничего. Вон Варька моя, с женихом, тоже часы папуле купили… точно такие же, — фыркаю.

— Я когда-то Борьке хотела часы на его юбилей подарить, мама меня отругала тогда, — к расставанию, говорит, — игнорирует она мою ремарочку.

— Не в часах дело, ты же знаешь.

— Знаю, Нин, — подходит, чтобы обнять.

— Не надо Юль, не надо меня жалеть, — выпутываюсь из её рук. — Лучше вон, суши иди забери. Есть хочу.

В животе урчать начинает от предвкушения...

Суши, которые я никогда не любила, зашли на ура. Я даже вина глотнула и меня не вытошнило. Но пить не хотелось особо. Запах вина почему-то раздражал. Хотя в голове от глотка веселящего напитка, приятно зашумело и как-то даже полегчало.

Ну что, я не знала что ли какой муж у меня? Знала. Мама меня предупреждала ещё когда я замуж за него собралась. Да и сама я прекрасно всё видела, но как и положено влюблённой дурочке, была уверена, что он обязательно изменится ради меня.

А я была от него без ума...

С первой встречи была от него без ума, или со второй...

— Юль, — без стука вваливается в нашу комнату Кох, пугая меня своим басом и...собой. — Ой, — пригибается к моему лицу, — что это у тебя?

Я сижу за столом, в растянутых триканах и такой же майке, мои грязные волосы убраны в небрежный пучок, а из носа торчат кусочки лука. Нос жжёт безумно, из глаз слёзы ручьями льются, но Юлька говорит, что это лучший способ быстро победить простуду. И я терплю.

Он вытаскивает луковицы из моего носа и бросает из на стол:

— Болеешь что ли? — спрашивает неожиданно по доброму, даже заботливо как-то, а я краснею похлеще самого спелого помидора.

Отвожу взгляд от неловкости, и втыкаюсь им в батарею наших трусов, развешанных на верёвке, протянутой через всю комнату.

Хочется провалиться сквозь землю.

— Температура есть? — интересуется.

— Тридцать семь...или... тридцать восемь...

— Понятно, — усмехается. — Градусник есть?

— У соседей, — несмело поднимаю на него глаза и опять заливаюсь краской.

— Щас, — говорит и быстро выходит.

Я подскакиваю со стула, пытаясь сообразить, что же мне сейчас делать и куда спрятаться, чтобы он меня не нашёл, но даже от стола отойти не успеваю.

— На, — протягивает мне градусник с порога, даже не имитируя стук, как и в первый раз.

И я послушно засовываю градусник себе под мышку, втыкаясь взглядом в часы, чтобы не смотреть на него, немея от его внимательного взгляда.

— И дрянь больше всякую себе в нос не суй, я сейчас тебе лекарства принесу...

И принёс...

* * *

— Нин, — подруга подсаживается ко мне ближе, — я спросить хотела. Всё утро думала, места себе не находила, извелась вся, пока до тебя ехала. — Замолкает.

А я съёживаюсь, пытаясь спрятаться от её изучающего меня сейчас, внимательного взгляда.

— Что? — не выдерживаю.

— Он тебя бил?

Глава 5

Я поперхнулась от неожиданности.

— С ума сошла?! — возмущаюсь, прокашлявшись.

— Я тут Борьку своего в углу зажала, когда он домой вернулся. Пытала его, калёным железом, — не слышит меня, — так вот, Кох, хорошо так приукрасил, блядину эту, нос ей сломал. Борьке пришлось на уши поднимать всех кого только можно и кого нельзя. Думали, частным самолётом придётся их вывозить, но вроде бизнес-классом летят. На ближайший рейс билет им нашли. Чего только не сделаешь для любимого друга, да лучшего баса хора ментовского, — философски добавляет, разводя руки по сторонам.

— Нет, ты чего...никогда..., — я как будто оправдываюсь перед ней сижу. — Ты чего, Коха что ли не знаешь? — вырвалось.

Юлька только зыркнула на мои слова недобро.

А я добавила, чего уж теперь:

— Юль, он когда проштрафится, наоборот, шёлковый сразу становится, пылинки сдувает...

— Ну так где он найдёт себе ещё такую дурочку, которая ему все его выкрутасы прощать будет? — режет мне правду-матку. — Чать не мальчик уже, сороковник стукнул, пора бы уж и остепениться.

Прикусываю щёку до крови, чтобы не разрыдаться. Разговор с мамой вдруг вспоминается:

— Гулять будет, — выдаёт мне мама, познакомившись с моим женихом.

Я беременная уже и мне почти всё равно.

Нет, мне не всё равно, — я люблю его и у нас всё будет с ним хорошо. Уверена в этом.

— Ну ладно, — успокаивает она меня, довольно