Сердце ледяного ворона - Наталья Тудаль

— Наконец-то, — бросил он, когда мы с Эйнаром вошли. — Старейшина. Поделись новостями. Расскажи моему сыну, что тревожит наших дозорных.

Эйнар тяжело опустился на скамью, его пальцы сжимали посох так, что костяшки побелели.

— Ярл Бьорн, — начал он, и голос его дрожал. — Ледники на Краю Света… они не просто тают. Они трескаются. С неестественным звуком. Не так, как бывает при оттепели. Будто… будто что-то огромное просыпается внутри и пытается вырваться наружу.

Отец хмыкнул, проводя рукой по рукояти своего топора.

— Ледники всегда трещат. Это их природа.

— Не так, владыка, — настаивал Эйнар. — Духи вьюг… они сходят с ума. Наши шаманы не могут с ними говорить. Они нападают на дозоры, не разбирая своих и чужих. В их вихрях слышен… смех. Ледяной и безумный.

Я слушал, и холод внутри меня сгущался, превращаясь из привычной пустоты в нечто тяжелое и тревожное. Это не было нормой. Я чувствовал магию этой земли, чувствовал ее ритм. И сейчас он сбивался, превращаясь в хаотичный, угрожающий гул.

— И что же, по-твоему, это значит, старик? — голос отца был насмешливым. — Старость сделала тебя суеверным?

Эйнар поднял на него взгляд, и в его старческих глазах горел огонь, которого я не видел давно.

— Это значит, Бьорн, что просыпается тот, о ком слагали легенды наши предки. Просыпается Имир. Бог Стужи. Тот, кого усыпили ценой великой жертвы. Легенда гласит…

— Я знаю, что гласит легенда! — отец резко встал, его тень, искаженная огнем, заплясала на стенах. — Сказки для детей у огня! «Сердце Льда и Сердце Света», объединенная жертва… Бредни слабых умов, которые ищут простые ответы на сложные вопросы.

— Это не бредни! — Эйнар внезапно повысил голос, ударив посохом о ледяной пол. Звонкий удар отозвался эхом по залу. — Мои предки передавали эти знания из уст в уста! Печати слабеют! Имир возвращается, и если мы не вспомним заветы предков, он поглотит не только Юг, но и нас! Нас, своих детей!

Отец медленно подошел к старейшине, и его фигура казалась вдвое больше в тесном помещении.

— Хорошо, — прошипел он. — Допустим, твои сказки — правда. Что ты предлагаешь? Послать гонцов к этим вырожденцам с Юга? Упасть на колени и молить о помощи?

— Я предлагаю помнить! — в голосе Эйнара слышались слезы отчаяния. — Помнить, что только в единстве…

— Единство? — Бьорн рассмеялся, и это был страшный, безрадостный звук. — Единство с теми, кто столетия назад отступил, оставив нас замерзать в этих горах? Нет, Эйнар. Я вижу в этом не угрозу. Я вижу возможность.

Он повернулся ко мне, и в его глазах плясали те самые ледяные огоньки, что я ненавидел.

— Слышишь, сын? Угроза, которая пугает стариков, может стать оружием в руках сильного. Если духи вьюг стали агрессивны — научимся направлять их гнев на врагов. Если ледники трещат — может быть это открывает новые пути для наших саней. А эти сказки о Сердце Льда… — Он усмехнулся. — Они могут стать удобным предлогом. Поводом для того, чтобы диктовать свою волю тем, кто верит в сказки.

Я смотрел на него и видел не правителя, спасающего свой народ, а игрока, рассчитывающего ход в жестокой игре. Холод внутри стал горьким. Эйнар смотрел на меня с мольбой, но я отвел глаза. Что я мог сказать? Я был всего лишь наследником. Наследником человека, который видел в надвигающемся апокалипсисе политический шанс.

— Будь готов, Альрик, — бросил отец, уже выходя из зала. — Скоро нам придется сыграть свою роль в этих… древних пророчествах.

Дверь захлопнулась. Я остался в зале с побелевшим от ужаса Эйнаром. Вой ветра снаружи теперь звучал не как музыка, а как предсмертный стон.

* * *

(ЭЛИРА)

Воздух в покоях отца пах лекарственными травами и тлением. Сладковатый, тяжелый запах, который въелся в гобелены, в ковры, в самые стены. Он висел здесь постоянным облаком, напоминая всем, что король Аурелиан, Повелитель Солнечных Долин, угасает.

Я сидела у его ложа, держа его руку в своих. Его пальцы, когда-то сильные и уверенные, теперь были легки и хрупки, как птичьи косточки. Каждый его вдох давался с трудом, с тихим присвистом.

— Папа… — начала я, но он слабо сжал мои пальцы.

— Не трать силы на утешения, дитя мое, — его голос был шепотом, но в нем еще теплилась былая властность. — Мне сегодня… лучше. Достань… последние донесения с границы.

Я не хотела. Я хотела говорить о садах, о том, как распустились новые цветы, о чем-то светлом и далеком от этой комнаты, пахнущей смертью. Но его воля, даже угасающая, все еще была законом. Я подняла с прикроватного столика свернутый пергамент. Свиток был холодным на ощупь.

Развернув его, я начала читать вслух, стараясь, чтобы голос не дрожал. Донесения от капитанов пограничных застав. Аномальные морозы в долине Регента, где даже в разгар зимы реки не замерзали. Ледяной дождь, выкосивший посевы в плодородном графстве Лорен. И самое тревожное — сообщения о перемещениях крупных отрядов северян. Они не атаковали. Они просто стягивались к границе, как серые тучи перед ураганом.

— Они готовятся к войне, — прошептала я, и у меня похолодело внутри. — Они видят нашу слабость.

— Нет… — отец покачал головой на подушке, его глаза были закрыты. — Бьорн… он жесток, но не глуп. Война… погубит всех. Позови… Аргоса.

Я кивнула и послала служанку за главным магом королевства. Вскоре в покои вошел старый Аргос, его длинная белая борода казалась еще белее в полумраке комнаты. Он нес старый, потрескавшийся свиток, от которого веяло пылью и древней магией.

— Ваше Величество, — склонил он голову. — Вы были правы. Признаки… налицо.

— Подтверди, — выдохнул Аурелиан.

Аргос развернул свой свиток. На нем были изображены сложные астрономические схемы и магические символы.

— Печати, что сдерживали Имира… слабеют, — сказал маг, и его голос был торжественным и скорбным. — Энергетический фон на Севере зашкаливает. Духи стихий в панике. Наши маги… те, кто способен видеть сквозь расстояния… сообщают о черных бурях над ледниками Хеймгарда. Это не просто зима, принцесса. Это… пробуждение.

Я смотрела на него, не веря своим ушам. Имир. Это было слово из сказок, которые мне читали в детстве, чтобы напугать. Древний бог стужи, усыпленный в начале времен.

— Но… это же миф, — слабо возразила я.

— Все мифы имеют корни в реальности, дитя мое, — прошептал отец, открыв глаза. Его взгляд был ясным и полным неизбывной грусти. — Моя бабка… рассказывала мне. Наши народы… когда-то были едины. Объединились… чтобы усыпить его. Ценой… великой жертвы.

Он попытался приподняться, и я, и Аргос