Врачебная тайна - Дия Семина

шаг — часть вечного круга: молитва, труд, снова молитва, а ночью слёзы над своей незавидной судьбой. Это незатейливое, но тяжёлое расписание скоро начнёт приручать и меня, вольную птицу, обламывая острые углы моего непростого характера.

Боже, откуда у меня такие высокопарные мысли…

Никогда не страдала страстью к поэтике, а сейчас понесло, и правда напоминает бредовое состояние, к счастью, я пока ещё понимаю суть того, о чём думаю, и это пугает ещё больше.

Боже, дай мне сил и терпения, не сойти с ума по-настоящему.

Тропинка обогнула пёструю клумбу и привела нас к кельям и трапезной. Мария быстро махнула рукой в сторону бытовых построек, и не останавливаясь, потянула меня дальше:

— Вот там наши кельи, но тебе, наверное, придётся какое-то время просидеть одной взаперти, мы все через это прошли, даже я, как нарождение, понимаешь ли? Очиститься надо от мирского, от всего зла и обид, понять, что в жизни-то всякое бывает. От тюрьмы и сумы не зарекайся. Все прошли сие испытание, и ты пройдёшь. Молись и помни, что всё могло быть гораздо хуже.

Она всё пытается меня приободрить, но лучше бы просто убрала кляп и отвела в трапезную, я бы стала совершенно покорной на какое-то время.

Увы, пока меня не примут, не оформят, никакой еды. Тем временем мы добрели до отдельного белоснежного особняка:

— Вот горницы настоятельницы и наставниц, здесь нужно проявлять совершенное смирение, и лучше вообще не подходить, если не зовут, — Мария говорит ласково, но дёргает меня очень сильно и резко, заставляя ускориться, поднимаясь по ступеням. А я и ногу поднять не могу, того и гляди завалюсь. — Погоди, давай-ка осторожно задеру тебе рубаху.

Она придержала юбку домашнего платья и задрала смирительную рубаху, освобождая мои занемевшие ноги. Теперь я смогла шевелиться гораздо быстрее.

Поднялись по ступеням и вошли в полумрак особняка.

— Я тебя в кабинете запру, ничего не трогай, приказа развязать руки и убрать кляп не было, так что пусть матушка настоятельница сама решает, что с тобой делать, а я пойду. Ты, главное, проявляй покорность, и всё будет хорошо, райская у нас жизнь, спокойная, тебе понравится!

Втолкнула меня в проём двери и закрыла на ключ, что-то ворча себе под нос.

Кабинет настоятельницы встретил меня сдержанной, почти аскетичной благодатью. В воздухе витает тонкий запах ладана, годами оседавшей на старых побелённых стенах. В красном углу одна большая, но почерневшая от времени икона Божией матери с младенцем, без оклада, в скромной раме без позолоты и излишних украшательств. Перед иконой горит маленькая лампада, такая же простенькая, как и вся обстановка.

У окна стоит массивный деревянный стол, не деловой, а самый простой, его можно было бы и в столовой поставить, и в какой-то мастерской. На его поверхности, отполированной годами прикосновений, простой набор для не слишком обременительного делопроизводства: массивная чернильница с потемневшей серебряной крышкой, гусиное перо, стопка плотной бумаги, массивные песочные часы и блюдце с четырьмя просвирами, если бы не кляп…

Возле стола — простой стул с прямой спинкой, которому тоже лет сто. В углу единственное «излишество» интерьера — небольшая печь, выложенная бело-голубыми изразцами с цветочным орнаментом. И огромный чёрный сундук, с кованным декором, и огромным амбарным замком. На таком сундуке и на ночлег устроиться можно.

Смотрю на всё это благолепие и никак не могу объяснить происходящее. До сих пор не могу. Моё сознание отказывается верить в происходящие события, особенно в оживший стакан, и в то, что происходило в семейном гнезде Андрюши и Анастасии, там тоже много чего летало, и не по моей воле, это точно.

Очень бы хотелось предположить, что это чей-то злой розыгрыш? Но нет, это реальность. Именно этот кабинет и его неподдельная обстановка окончательно лишила меня надежды на то, что это иллюзия, бред, сон, постановка, декорация, что угодно, только не моя новая жизнь.

Увы, это моя новая жизнь.

Заметила старинную, грубую вешалку у входа, появилась гениальная мысль. Поднялась на носочки и попыталась зацепить тряпку кляпа за один из крючков, не сразу, но получилось избавиться от затычки, из-за которой моя челюсть неистово ноет.

Пусть меня карают, наказывают, но я страшно голодная, не теряя драгоценного времени, подошла к столу, наклонилась и онемевшими губами взяла одну просвирку, медленно разжевала и проглотила. А потом ещё одну.

Будь я одержимая, то не смогла бы съесть освящённую пищу. Интересно, если моему так называемому мужу дать выпить святой воды, он не начнёт корчиться в агонии и выкрикивать мерзости, как это делают настоящие одержимые?

Просвиры только усугубили чувство голода.

Присаживаюсь на широкий сундук и начинаю молиться о скорейшем избавлении меня от неволи, потому что мы с этим место не созданы друг для друга.

Почему-то я уверовала, что это не «Алькатрас», сбежать из обители возможно, и я не задержусь. Только куда бежать? Этот мир для меня чужой, причём в каждой мелочи. Никого не знаю, про жизнь настоящей Анастасии воспоминаний почти нет, только если какой-то триггер срабатывает, то какие-то картинки всплывают в памяти. Как только что, слова Андрея, о моём падении воссоздали целый ряд неприятных событий, и на самом деле всё было не так, как он утверждает. Жена действительно застала любовников, и её гнев был праведный…

А если сказать настоятельнице правду, что я не та, за кого меня принимают, и что это не помешательство, или нет, просто скажу, что ничего не помню, и действительно упала с лестницы. Или сказать, что это подлые грешники меня решили упрятать в монастырь.

Стакан!

Она мне не поверит из-за разбитого стакана.

— Какая пакость меня так подставила, кто ты? Что тебе за радость такая, запереть меня в монастыре? Тебе поди тут неуютно? — обращаюсь к невидимой сущности, если такая есть. — Я расскажу о том, что ты существуешь и пусть по тебе отслужат панихиды, или что там читают, чтобы отправить нечисть обратно в ад!

В этот момент со стола срываются внушительные песочные часы и летят прямо в меня, едва успеваю пригнуться. В этот момент дверь открылась, и настоятельница снова удостоилась чести увидеть, как её любимые часы разбиваются о стену над моей головой, а я заваливаюсь набок и отключаюсь, с последней мыслью, что мне теперь точно конец…

Глава 3

Кто меня подставляет

Едкий запах выдернул меня из тьмы и сразу окунул в нестерпимую дурноту. Кажется, я только что опять вернулась в это тело, ещё